– Да, местные жители берут у природы только необходимое. И всегда спрашивая разрешения. Я сам видел, как порой они жили довольно скудно, но, не договорившись с духами Природы, не брали плодов с расположенных рядом деревьев и, тем более, не убивая животных, хотя стада паслись неподалеку. Но и местная природа всегда старается потом отблагодарить их, с избытком обеспечив всем, что им нужно.
– А чем они занимаются кроме добычи пропитания? Чем увлекаются? – спросила Катя.
– У них прекрасно развиты ремесла и прикладные искусства, их женщины большие рукодельницы, а мужчины искусные мастера. Они изготавливают удивительные по красоте, просто уникальные вещи! А в племени Горных людей делают просто поразительные по красоте и изысканности ювелирные изделия! А керамика равнинных племен?! Это же чудо! Но смыслом их жизни является не это! Они не стремятся все свое время заниматься выделкой кож, ткачеством или обустройством дома! И уж тем более они не стремятся накапливать богатства! Разве можно одеть на себя две шубы или влезть сразу в три пары сапог?! Большую часть времени они проводят в общении с Природой! В созерцании, в изучении. В общении, наконец! Вечером все племя собирается вместе, все рассаживаются вокруг костра и идет обсуждение того, что каждый обдумал или ощутил в течение дня. А еще у них просто какая – то гедонистическая культура жизни – надо стараться получить максимум удовольствия от любого действия – от пения, рыхления земли, собирания плодов, да и вообще от чего угодно!
– Ну, раз так, им бы точно пригодились наша техника для изготовления одежды и прочей утвари, – хохотнул Александр, вызвав целую бурю негодования со стороны этнографа.
– Нет! Это абсолютно недопустимо! – вскричал тот. – Конечно, вы – то смеетесь, но у прогрессоров просто мания внедрять всякие новшества! Вы просто не понимаете! Это свой мир, со своими устоями и особенностями, и любое вмешательство может его разрушить! Я уж не говорю о маниакальной идее Отдела активных мероприятий ускорить прогресс! Для здешней цивилизации это было бы просто катастрофой! У них удивительная культура! Их обряды настолько проникнуты духом Природы, настолько переплетены с ней – это просто уникально! И навязывание им техники может разрушить это единство! Но это я отвлекся, простите, – спохватился этнограф, когда Катерина подергала его за рукав. – Мы говорили о моей одежде. Вот, например, эту куртку мне подарил шаман, а ему она досталась от деда! Вышивку на ней делала его бабушка, причем это не просто украшение! Здесь каждый фрагмент имеет значение, каждый орнамент! Вот этот, например, – он потрогал бисер на груди, – был сделан после рождения первенца, отца шамана. А вот этот после его свадьбы. Кстати, любой узор в любой вещи делается не просто так! В нем заложен глубокий смысл! Он отражает события, произошедшие в семье или роде, легенды, а иногда и сны.
– Но куртка не смотрится старой, – удивилась Катерина, и даже потрогала ее.
– Вот именно! Именно! В этом и заключается их секрет! Что толку говорить о малом потреблении, если вещи быстро приходят в негодность, и надо приобретать, а значит и делать новые! Тратя на это материальные ресурсы и время! Здесь же научились придавать изделиям долговечность! Используя целый комплекс мероприятий! О, это удивительно!!! Все начинается еще до, скажем так, сбора сырья. А в случае с тканями, еще даже до посева нужных культур! Проводится обряд. С песнями, плясками, бубнами…
– Это как вы в ангаре пытались скакать вокруг флаера с бубном и какой – то метелкой? – усмехнулся, вспомнив, Трофимов.
– И, между прочим, вы абсолютно зря не дали мне закончить! В любом
– Глупости!
– Нет, не глупости!
– Так что там происходит с одеждой то, – вернула разговор в безопасное русло Катя. Трофимов, фыркнув, отвернулся к окну. Дмитрий подумал, что он явно не воспринимает этнографа всерьез, как и многие на базе. Сам же знахарь ощутил, что начатый Паганелем в ангаре и прерванный Трофимовым обряд действительно обладал Силой. Хотя и несколько, грубо говоря, деформированной – видимо, землянин не смог таки
