– Похоже, как минимум в этом местечке вообще ни черта не работает!
Услышав это, этнограф посмотрел на солнце, огляделся вокруг и на минуту задумался. После чего сказал:
– Ну, судя по растительности и тому, что здесь водятся серебристые белянки – слышите эти скрипящие звуки неподалеку – это они исполняют свою вторую брачную песню, мы находимся от поселка примерно в трех днях пути, – ответил он.
– Сколько?! – ужаснулся Трофимов.
– Три. Ну, может, два, если сумеем пройти почти напрямик.
– А при чем тут белянки? – ошарашено поинтересовалась Катя.
– Белянки – это местные птички такие. Очень красивые, снежнобелые с серебристым отливом. Они три раза за год яички откладывают. Сейчас время второй песни.
– И что?
– А то, что яйца они откладывают только в определенных местах, – пояснил этнограф. – В окрестностях того поселения, к которому мы летели, их всего два. Но во втором растительность немного другая. А вообще тут планета очень хитрая – много всяких особенностей и циклов, которые надо учитывать при передвижениях! Разливы рек, блуждающие геопатогенные зоны, приливы и отливы магмы к планетарной коре, что влияет на уровень концентрации лития и плотность атмосферы, а иногда и на силу тяжести. Когда на флаере летишь, это все мало кого тревожит – быстро же проскакиваешь и существенного вреда организму местный колорит не наносит, хоть люди чувствительней к здешним факторам, чем индейцы. А вот если пешочком идешь, надо все это обязательно учитывать. Но сейчас время благоприятное – сезон свадеб – так что довольно быстро дойдем.
– Свадеб? – удивленно произнес Александр. – А этот то здесь при чем?
– У индейцев свадьбы отмечают раз в год, сочетаются сразу несколько пар, обычно несколько племен собираются для празднества вместе.
– Занятно, но какое, все – таки, отношение имеют свадьбы к скорости нашего передвижения?
– В сезон свадеб активность планетарных процессов самая низкая. Вернее, это свадьбы играют в то время, когда природа спокойна.
– Ага, вот теперь понял!
– Мне в любом случае надо на местную природу настроиться перед общением с аборигенами. Даже если бы прилетели, то я бы перед походом в саму деревню сначала по ее окрестностям в лесу побродил бы часа три – четыре. Так что я, пожалуй, потопаю пешочком, – сказал Дмитрий и стал проверять ранец и остальное походное снаряжение.
– А как ты деревню то найдешь? – почти одновременно спросили Александр и Катя.
– Я попрошу Паганеля поярче вспомнить виды сверху во время его предыдущих полетов в эту деревню, а также вид самой деревни и ее окрестностей. А потом стану подсоединяться к сознаниям местных птиц. Или, на худой конец, использую трансформацию, – ответил Дмитрий и добавил, обращаясь уже к этнографу. – Ты как, сможешь вспомнить?
– Думаю, да, – я же много раз туда летал, – ответил Паганель. – Причем маршрут всегда был один – тот же, который у нас был и сейчас внесен в программу бортового навигатора.
– Тогда начинай, старясь сделать образы поярче. И желательно в той последовательности, как они шли по мере приближения к деревне.
Паганель сел на землю рядом с флайером и закрыл глаза. Дмитрий сел рядом. Катя спросила у Дмитрия разрешения последить за тем, как он будет считывать образы и тоже опустилась рядом. Александр, хмыкнув, полез внутрь флайера, чтобы поверить исправность ремонтных роботов. А когда он вылез обратно в сопровождении трех активированных и, слава Богу, полностью работоспособных ремробов, напоминающих смесь краба и паука, то застал всех троих «эйдетиков» уже собирающими свои вещи.
– Э – э, я не понял, вы что, все трое собрались идти что ли? – удивленно произнес он.
