– Вот поэтому то вы, земляне, и подвержены конкуренции. А поскольку жители всех посещенных нами миров полностью контролируют свои мысли, то в таком обществе нет неосознаваемых (подсознательных, вызванных эмоциями) желаний. И создать их искусственно тоже нельзя. А посему они приобретают новое исключительно исходя из принципа необходимости и достаточности. Но при этом создают его из подлинного интереса, а не для того, чтобы продать или потешить свою гордыню. Посему и рекламы у них нет – поскольку, с одной стороны, у них нет желаний обладать чем – то излишним, тешащим гордыню, с другой, никто никому ничего не хочет "впарить", ну и потому, наконец, что даже если бы кто – то это сделать и захотел, то у него ничего бы не вышло. А вся ваша земная культура, за редкими, если не сказать редчайшими исключениями на протяжении уже нескольких веков является преимущественно средством «впаривания». И горшки вы делаете не индивидуально, вкладывая в них душу, с изюминкой и неповторимой росписью, а на конвейере. И индивидуальный подход лишь изображаете – в неважных деталях. И вещи у вас поэтому получаются в большинстве своем мертвые. Потому как для ваших поизводителей главное подешевле. А чтобы это сбыть, реклама со всех сторон кричит: Бери! Бери! Лучшие модели! Инновации! Скидки! Не можешь заплатить сразу, бери в кредит! Причем все, любой товар – от космической яхты последней модели до фена! Все направленно на то, чтобы потребляли! Бери, а не то проиграешь! И будешь хуже, чем твои соседи и приятели.
Поднятая тема оказалась близкой всем и разговор свернул в это русло. Которое показалось Дмитрию важным и поэтому он включил свой коммуникатор в режим записи, а по возвращению на базу перенес весь этот разговор в свой дневник.
После того, как Дмитрий провел параллель между отношением к потреблению и отношением к смерти, все некоторое время шли молча, обдумывая каждый что-то свое. Затянувшуюся паузу нарушил Трофимов, который мрачно изрек:
– Знаешь, Дим, сколько с тобой на такие темы не говорю, а еще ни разу слова доброго про нас, землян, от тебя не слышал. Обидно, если честно.
– Так вы ж меня пригласили не психотерапией заниматься, а проблемы изучать, – усмехнулся знахарь. – А чтобы разобраться в проблеме, нужно ее предельно обнажить.
– Тебе бы в орден иезуитов надо поступить, или в «Опус Деи», – буркнул в ответ Александр. – Через год, глядишь, генералом бы уже стал – так ты ловко отговариваться умеешь.
– Ну, с кем поведешься, от того и наберешься, – смиренным тоном ответил Дмитрий. – У меня были хорошие учителя, в том числе среди знакомых прогрессоров.
– Ну, знаешь,.. – только и смог вымолвить Трофимов, вызвав у остальных приступ смеха.
За всей этой полемикой путешественники дошли до очередной развилки. Туннели стали чище и просторнее, появился приток свежего воздуха, а вдали послышались какие – то звуки.
– Слышите? – спросил Дмитрий.
– Кажется, там кто – то плачет, – сказала Катя. – И еще щебет какой – то. Слышите?
– Точно! – ответил обладавший не менее чутким слухом Дмитрий. – Но что здесь могут делать птицы? И как они сюда попали? Если с поверхности, то мы близки к выходу.
Все поспешили на звук. Коридор расширился, переходя в большую пещеру. Постепенно стало светлее. И, погасив фонарь, они увидели плавающий в воздухе под потолком светящийся шар, похожий на шаровую молнию. В свете которого перед путешественниками открылась весьма странная картина.
– Во б…я, – сказал Рязанов, инстинктивно вскидывая импульсник. Его товарищи сделали то же самое, одновременно занимая удобные позиции для отражения возможной атаки.
На земле лежало то самое «чудовище», напавшее на них в пещере. Вытянутая совершенно лысая белесая туша, короткие лапы с мощными прямыми когтями и жуткая морда с устрашающего вида челюстями чем – то напоминающими уменьшенную копию режуще – фрезерного устройства горнопроходческого комбайна! Тело и морда были покрыты редкими длинными щетинками. Короткий голый хвост и слепая безглазая морда. В свете парящего сгустка было видно, что так напугавшая их зверюга на самом деле не ужасный монстр, а сильно увеличенный ирейский аналог землеройки, безвредного земного слепыша. И раненный. Рядом с ним, обхватив тяжелую голову чудища, сидел и плакал перемазанный в земле мальчик – гном. Несчастное животное жаловалось ему исполненным страданием голосом. А рядом лежали еще несколько слепышей и явно выражали сочувствие раненому собрату. Делая это…тем самым удивившим землян птичьим щебетом. И хотя выглядели они сейчас не агрессивно, убирать оружие бойцы физзащиты не спешили.
– Блин, а я думал, мы, наконец – то, к поверхности выходим! – расстроено воскликнул Трофимов.
– Ты не ранен? – спросил Дмитрий с помощью транслятора, подходя к малышу.
– Нет. Это его кровь, он рыл туннель, попал под обвал и теперь умирает!
