– …или будем говорить, что уничтожены Им, то в мире может измениться очень многое. Понимаете?
Он наморщил лоб, в глазах появилось подобие напряженной мыслительной работы, но, может быть, просто чересчур внимательно следил за моими пальцами.
– С трудом. Это преамбула, да?
– Да, – согласился я, – преамбула. Давайте напомню, вы же знакомы с основами ислама, теперь все с ними знакомы, время такое, напомню о ночном путешествии Мухаммада. Помните, однажды ночью перед ним явился Бурак, небесный конь, а Мухаммад, будучи не робкого десятка, вскочил ему на спину. Конь тут же развернулся и прыгнул, Мухаммад успел только увидеть, что копытом сшиб кувшин с водой, но тут же земля оказалась далеко внизу, заблистали звезды, они неслись через одно небо, другое, третье, и так очень долго, пока не оказались на самых высших небесных сферах. Он успел увидеть рай и ад, читайте об этом подробности, сами знаете где, девяносто тысяч раз беседовал с Богом, потом еще очень многое случилось с ним там, в небесном чертоге, а когда наконец вернулся на землю, то постель еще не остыла, а вода из опрокинутого кувшина все еще продолжала выливаться…
Шторх терпеливо выслушал, так как ждал очень важное, но я замолчал, он довольно усмехнулся:
– Да, споры ведутся с тех давних времен. Древние были еще те прагматики!.. Две трети мудрецов доказывали, что это невозможно, треть мямлила насчет всевозможности для божественной силы, это все неубедительно, сами понимали, а в прошлом веке заговорили о различных измерениях времени, петлях пространства и прочих кашпировских. Сейчас же вообще такую науку припрягают, диву даюсь!.. Но все-таки, господин президент, к чему это?
– А к тому, – ответил я тихо, – что не о том спорят. Совсем, ну абсолютно неважно, успел он за такой срок или не успел! Сон это был, глюки, накурился ли травки или же в самом деле был у самого Бога!.. Неважно случившееся. Важно только его, Мухаммада, переживание, восприятие. Ибо из этого восприятия выросло то, что изменило карту мира, изменило людей… О Коране слыхивали? Правда?.. А ведь Коран вырос из того небесного путешествия. Об этом подумайте! Вот в Иране сейчас возникла новая очень энергичная и агрессивная ветвь ислама – буракисты…
– По имени коня?
– Назвал же Македонский по имени павшего коня город, – сказал я, – Буцефалия, слыхал? Почему молодые исламисты не могут взять имени святого коня пророка? Напомню, они взяли за основу один из моментов того, что увидел Мухаммад за время ночного пребывания у Бога… А мудрецы спорят, мог или не мог долететь!
Шторх смотрел на меня неотрывно жутко блестящими глазами, мне даже стало не по себе, вдруг передернул плечами:
– Бр-р-р-р!.. Господин президент, вы – страшный человек. Не поверите, захотелось пасть на колени… или хотя бы опуститься на одно и поцеловать вам руку.
– Как сюзерену?
– Как папе римскому.
– Папе римскому целуют туфлю, – напомнил я.
Он хмуро улыбнулся:
– До такой степени мое благочестие и благоговение перед мудростью президента не опускаются. Я твердо знаю, что самый умный я, а вам пока что просто везет. Вы уж простите, что я так разоткровенничался, со мной это впервые… Просто вы меня потрясли, оказавшись на такой высоте…
– Или на глубине, – сказал я с двусмысленной улыбкой.
– То есть в заднице? Нет, господин президент, это мы все в заднице, не понимаем ваши замыслы, даже идущие рядом, плечом к плечу. Все берем от имортизма только крохи, а он может дать намного больше.
Я вздохнул, повел плечами. Напряжение, сковавшее спину, начало медленно отпускать мышцы.
– Так берите же, – сказал я почти с болью. – Берите! И развивайте так, чтобы и другие могли брать. Я не такой железный, как многим кажется. Помните, как Бог заставлял Моисея идти в Египет? А тот в ужасе упирался всеми конечностями, падал на колени, вопил: почему я? Почему я? Избери кого-нить другого!.. И сколько Бог ни требовал, Моисей все изворачивался, не хотел бросать свою простую и беззаботную жизнь пастуха.
Шторх смотрел уже с сочувствием, губы слегка дрогнули в скупой усмешке:
– Но вы, господин президент, пошли.
Я огрызнулся:
– Всего лишь повиновался зову!
– Как и в прошлый раз, – обронил Шторх. Глаза стали темными, проговорил медленно: – Как и в прошлые разы… Спасибо, господин президент. Вы ответили очень убедительно. И очень ясно, зря пугали многозначностью. Неважно, что уничтожило Содом и Гоморру, важны уроки, какие можно из этого извлечь.
