Она будет слушать, приоткрыв от удивления рот и широко распахнув дивные карие глаза. И хотя я нигде не читал такого о любви, эту хрень я сам придумываю на ходу, но почему бы и нет, наверняка так и есть, а я, имортист, действительно изрекаю великие истины уже потому, что кому их изрекать еще, как не тому, кто твердо идет по дороге, ведущей к Богу?
И любви отныне быть, потому что она – необходима для совершенствования вида. Крайне необходима. Еще одна грань на чудесном алмазе имортизма.
Дверь распахнулась, Таня влетела с разбегу, остановилась, глядя счастливыми и в то же время тревожными глазами.
– Ничего не говори, – предупредила она быстро. – Понял? А то ты слишком умный. Бравлин, теперь я знаю, почему нервничала… Почему набросилась тогда. Мол, гад, не поздравил с днем рождения!
– Почему?
Она ответила тихо:
– Теперь смогу оставить Катюшу… У нас с тобой будет ребенок, Бравлин. На всякий случай я прошла тесты. Да, господин президент, если ты готов принять нас двоих…
Я раскрыл объятия, она влетела в них, как голубка, улетающая от ястреба, прячется в гнездо.
