Как итог — два схваченных наёмника, сутки пути в закрытой повозке, а ныне пустующий трактир и пытки. Карен не знал, где находится Муфос и что стало с парнями, но он отчётливо понимал, что вскоре всё будет кончено.
— Трасхаунды? — в скрежете проступила отчётливая нота любопытства. — Да! Они… удались… на славу.
— Откуда ты их взял? Мы же сожгли лабораторию и прочую дребедень на твоём огороде. Да и этого убогого мага в придачу.
— Думаешь, маг… единственный? Глупец! Ты ничего… не знаешь. Нас уже… тысячи. А будут… легионы, — барон застыл, будто пытаясь обуздать нахлынувший поток мыслей. Огоньки глаз превратились в два сияющих круга. Существо дёрнулось, словно шокированное разрядом. — Тебе довелось… провести полевые испытания. Продолжай! Моры? Они… готовы к битвам… против строя?
«Нет» — пронеслась мысль в голове наёмника при воспоминании о толпе человекоподобных мутантов — существ, от вида которых даже повидавший бой ветеран мог ощутить дрожь. Неспроста лицо Марка выразило негодящий страх, при вопросе об увиденном в лаборатории. Однако в сей момент сознание бывшего капитана рисовало совсем иные образы, виданные им за день до встречи с трасхаундами. Образ марширующих отрядов, состоявших из десятков имперских солдат, плавно тянущихся в направлении заката. Десятки, а возможно и сотни воинов с гербом танцующего льва — символа знаменитого баронского дома «Храф».
— Ну… так что… командир? — более нетерпеливо проскрежетал барон. — Я жду… ответов. Наши… творения?
— Никак, — злобно пробурчал бывший командир наёмников.
Чёрные латы издали протяжный скрежет. Карен поднял голову, завидев нависший над ним ребристый шлем, среди вырезов которого сияла пара огоньков глаз — глаз существа, что некогда было человеком, но более не являлось им.
— Будь более… многословен, — гнев в голосе барона продолжал нарастать. Похоже, он устал от подобного диалога не меньше, чем сам Карен, но пытался сохранять аристократический такт и манеры. — Насколько… это… действенное оружие?
— Слышишь, Каствуд? — прорычал Карен. — Хватит разводить фарс. Мы и так понимаем, что мне не дожить до рассвета. Твои мутанты уже кормят лес, а их лучшее применение — пугать окрестные сёла. Ты лучше расскажи, какого лешего, войска западных домов, вдруг перешли в стадию мобилизации?
— Значит… не желаешь… идти на диалог, — несколько раздосадовано вздохнул барон. Казалось, каждая фраза даётся ему труднее предыдущей. — Ты… умён… Карен. Но туп. Скоро… ты узнаешь… ответы на свои… вопросы. В форте… Блэкстоун.
Массивное тело выпрямилось в полный рост, явив окружающим искажённую эстетику пугающего внешнего вида и закинутый на плечо длиннющий клеймор. Вопреки внешней обманчивой несуразности, новое тело Каствуда являлось настоящим инструментом для ведения войны — сильным и необычайно прочным, пусть и не лишённым недостатков.
— Здоровый, — вдруг усмехнулся Карен. На его лице вспыхнула злая кровавая улыбка. — Эй, барон, у меня тоже вопрос. Знаешь имя — Дух Песков? Орк с чёрным мечом, что вскрыл твою башку. Хе-хе. Выходит, это он превратил тебя в это?
Существо замерло. В комнате повисла тишина. Капрал Сарктур окинул Карена хмурым несколько жалобным взглядом. Барон покачнулся, его рука дёрнулась в конвульсивной манере, а воспоминания окунулись в события двухлетней давности — пламя, жрущее Верону и клыкастое чудовище с демоническим огнём в глазах. Та самая тварь, что убила человека по имени Фридрих Ханс Каствуд, но подарила ему новую жизнь и силу, дабы обрести истину и судьбу.
— Да-а! — ещё более мерзким, утратившим всякий человеческий тон голосом, проскрипел Каствуд. — Но… всё это… меркнет… в сравнении… с тем, что я… сделаю… с вами.
Чистое ночное небо. Холодный свет далёких звёздных огоньков усеял тёмную вуаль миллионами осколков серебристого бисера. В эту ночь луна расцвела во всей своей красе. Полный, сияющий белизной и пурпуром диск озарил темноту ночи холодным безмятежным светом.
Глядя на сие великолепие, беспокойные души обретали покой.
Оранжевое пламя костра, горящего в жаровне, осветило чрево избы. Всё помещение оказалось наполнено оберегами, талисманами и стопками книг, разбросанными по полу. Упитанный крестовик вил узорчатую нить в углу, по соседству с высушенными шляпками грибов и листьями. Многочисленные риторы, ступки и пестики раскинулись на рабочем столе — месте, где происходили основные рабочие процессы. В захламлённом уголке на полу расположилась единственная миска с вырезанной надписью «Толковый». В помещении царила целая палитра ароматов от грибов и фенхеля до сырой шерсти, высохшей крови и нотки демонического естества…
Сильный порыв ветра пошатнул оконную раму.
