Большая часть отряда императорской гвардии погибла у Марагхи. Зигабенос каким-то чудом уцелел и вместе с Ортайясом добрался до столицы. Но хотя он и сумел сохранить свой пост и место в гвардии, в действительности по-настоящему Сфранцезов охраняли только люди Отиса Ршаваса. Римляне здорово потрепали их во время осады и штурма, так что после неудачи Туризина бандиты решили отдохнуть и поразвлечься и ударились в пьянку, завершившуюся грабежами и насилием. Их жертвы – горожане – разумеется, не сидели сложа руки и как умели защищали свое добро и жизни, что еще больше озлобило бандитов. Находившиеся во дворце товарищи мародеров бросились им на помощь – и это дало Зигабеносу тот шанс, которого он так долго дожидался. У него было всего три взвода гвардейцев. Он разделил их на два отряда и во главе первого бросился в личные апартаменты Ортайяса, где и арестовал перепуганного Автократора, который за столом готовил свою речь. Зигабенос доставил его в Великий Храм Фоса. Патриарх Бальзамон давно уже втайне поддерживал Туризина и желал его возвращения. Остальные гвардейцы атаковали Тронный зал, чтобы освободить Алипию и использовать ее как знамя восстания. Но этой части плана не суждено было осуществиться. Солдаты Ршаваса перехватили Каллин, когда она возвращалась к своей госпоже. Ршавас лично допросил служанку и вскоре вырвал у нее признание. «Она закричала незадолго до полуночи, – вспомнил Марк слова Алипии, – а затем крики стихли, и тогда я поняла, что Авшару все известно. Я не подозревала, что Ршавас – это Авшар, но была уверена, что он не тот человек, который даст ей умереть под пытками прежде, чем вытянет из нее все, что ему нужно».
Вероятно, спасители принцессы попали в ловушку, во всяком случае, ни один из них не вернулся назад. Но недаром Зигабенос был участником предыдущего переворота, возведшего на престол Гавраса. Опыт и врожденный дар к интриге позволили ему принять верное решение. Из Великого Храма он послал глашатаев в город с простым воззванием: «Всем идти к патриарху!» Каждый, кто слышал речь Бальзамона, пересказывал ее по-своему. Трибун думал об этом с сожалением. Он почти воочию видел Бальзамона на ступенях Великого Храма, одетого, вероятно, в старый плащ монаха вместо богатых риз патриарха со всеми регалиями – Бальзамон не любил пышность и для своей высокой должности одевался более чем скромно. В миг наивысшего напряжения Бальзамон, скорее всего, был на высоте. Факелы пылали в ночной темноте, а внизу, у ступеней Храма, колыхалось море лиц, и все внимали слову патриарха. И какими бы ни были подлинные слова Бальзамона, они в течение каких-нибудь пятнадцати минут склонили горожан на сторону Туризина. Марк был уверен, что вид Ортайяса Сфранцеза, связанного, как куль с мукой, и дрожащего от страха, весьма помог перемене настроения горожан – так же, как и бесчинства бандитов Ршаваса, которые грабили лавки видессианских купцов и громили ремесленников.
Как только патриарх, владевший ораторским искусством в совершенстве, воспламенил толпу, горожане взялись за дело всерьез.
– Я чувствую к Варданесу почти жалость, – сказал Виридовикс, вытирая ладонью жир с подбородка: каким-то образом он ухитрился достать в голодном городе жареную курицу. – Кукольник в конце концов обнаружил, что не может обойтись без своих кукол.
После всего увиденного им в спальне над Тронным залом, в сердце Марка не оставалось места для сожалений а Варданесе, но слова кельта попадали в цель. Как и солдаты видессианской армии, жители столицы быстро поняли, что Ортайяс наивен, слаб и не искушен в интриге, и находили, что он больше развлекает их, чем раздражает. Поэтому Варданесу было непросто править Империей, используя своего племянника как марионетку. Но старший Сфранцез, хотя и был куда более опытным политиком, чем его племянник, не пользовался любовью горожан. Как только Ортайяс лишился трона, Варданес не нашел никого, кто подчинился бы ему, – ведь он не был Императором. Гонцы, которых Севастос отправил к гвардейским отрядам, чтобы те подавили мятеж, дезертировали или были убиты восставшими. Те, кто все-таки доставил приказ, поняли, что никто из солдат ему не подчинится. Солдаты-видессиане любили Варданеса не больше, чем их друзья-горожане, а наемники думали больше о своей безопасности и корысти, чем о его жизни, полагая, что, сев на престол, Гаврас будет платить им ту же цену. В конце концов у Сфранцеза остались только бандиты Ршаваса, закоренелые грабители и убийцы. Они, как и их господин, вызывали всеобщую ненависть, так что выбирать им особенно не приходилось.
– Варданес получил по заслугам. В конце концов он сам превратился в марионетку Авшара – куклу еще худшую, чем его племянник, – сказал трибун и тут же подумал, что рыба, попавшая на крючок, – сравнение более удачное.
– Если это действительно Авшар, то понятно, почему Дукицез принял такую ужасную смерть, – сказал Горгидас.
