Это отсутствие стыда распространяется и на мои более… личные вкусы и сексуальные пристрастия.
Свободное использование.
Сомнофилия.
Полный контроль, возможно, когда партнёрша каким-то образом не в сознании… или спит.
Опять же, я категорически не стыжусь того, что хочу так трахаться. Но какая-то часть меня знает, что, возможно, мне стоило бы.
И эти слова, слетевшие с её губ после того, как я только что погрузил в неё пальцы, а вкус её кожи всё ещё был на моих губах… После того, как она только что кончила для меня и погрузилась в алкогольное забвение…
Боже, помоги мне, я чуть не сделал это.
Простоял в той спальне ещё десять минут, наблюдая, как она спит.
Я снял с неё платье.
Возможно, раздвинул ей ноги и погладил свой член, пожирая глазами её маленькую розовую киску.
Но дальше этого дело не пошло. Теперь она под одеялом, подальше от моих чудовищных взглядов и желаний.
— Выпить хочешь? — бурчу я Малу.
Он кивает, и я подхожу к барной тележке и наливаю нам обоим по глотку «Ямадзаки 18».
— Рискую, что мне откусят голову за одно упоминание ее имени, — ухмыляется он. — Как Анника? Я имею в виду то, что произошло ранее.
Я протягиваю ему стакан.
— С ней все в порядке. Сейчас она спит.
— Это был полный пиздец, Кензо, — тихо говорит он. — И я знаю, что мы оба понимаем, что такое этот брак, но все же. Мне жаль, что это случилось на твоей собственной гребаной свадьбе.
— Эй, это лучше, чем стоять потом и пожимать всем руки, пока они притворяются, что я на самом деле влюблен в свою новую невесту.
Он смеется и, когда делает глоток японского виски, на секунду закрывает глаза.
— Черт, вкус как дома.
Я криво улыбаюсь.
— Скучаешь по Киото?
Он кивает.
— Я не против Нью-Йорка. Но это не одно и то же.
— Иногда я тоже так чувствую, — хмурюсь, когда Мэл поворачивается ко мне, и вижу тёмный след на его шее, как будто его ударили цепью или чем-то подобным.
— Это из-за взрыва?
— Что?
Киваю подбородком.
— Твоя шея.
Он хмурится и поднимает руку, чтобы коснуться этого места. Что-то промелькнуло на его лице, но я не могу понять, что именно. Прежде чем успеваю задуматься над этим, выражение с его лица исчезает, и он отводит его в сторону.
— Понятия не имею. Возможно. — Он прочищает горло.
Киваю на повязку у него на лбу.
— И как твоя башка?
— Буду жить, Кензо, — вздыхает он. — В любом случае, я переворачивал камни, чтобы посмотреть, не всплывет ли что-нибудь, связанное с этой гребаной бомбой.
— И что?”
Он качает головой.
— Ничего. Кто бы это ни был, нападение было совершено не конкретно на нас или Соту. Не напрямую. Я даже сам пошел искать неприятностей и встретился с Нам Дэ Хеном.
Я резко поднимаю бровь.
— Ты, блядь, серьезно?
Дэ Хен руководит корейским преступным синдикатом среднего звена
Мэл ухмыляется.
— Прервал его, когда он пытался устроить хэппи-энд в массажном салоне. Он был не в восторге.
Я качаю головой.
— Это было безрассудно.
— Но забавно, — смеется он. — В любом случае, я довольно сильно надавил на него по поводу случившегося. Типа, дал ему все возможности взять на себя ответственность за нападение или даже просто солгать об этом. Этот парень готов был переступить через гвозди или продать собственную мать, только чтобы заявить, что он взял у нас кровь.
— Ничего?
Он качает головой.
— Нет. Это был не он. И не кто-то, кого он знает. Что вычёркивает последние имена из моего списка подозреваемых. — Он делает большой глоток из своего стакана. — Кто бы это ни был, они охотились не за нами.
— Ты уверен?
Мэл откашливается.
— Хочешь перепроверить мои расчёты? Нам решил вести себя как идиот и попытался наброситься на меня, когда я выходил после его прерванного сеанса мастурбации.
Я хмурюсь.
— Ты в порядке?
— В порядке, — пожимает он плечами. — Но если ты хочешь сам спросить его о участии в сегодняшнем вечере, я мог бы это устроить. И побыстрее.
Мэл улыбается.
— Он может быть внизу, в багажнике моей машины, а может, и нет, если ты захочешь немного прокатиться.
Я приподнимаю бровь.
— Но ты же не думаешь, что он был замешан в этом?
— Нет. Однако он выразил довольно сильную надежду, что, кто бы это ни был, он попытается снова и в следующий раз не упустит ни тебя, ни твою новую жену.
Эта черная, расплавленная лава снова разливается по груди.
Я доверяю мнению Мэла. Если он так говорит, то я поверю, что Вьетнам не имеет никакого отношения к взрыву.
Но он всё равно придурок.
Бессмысленное насилие — это, как правило, больше в духе Такеши. Но что я могу сказать? Это была тяжёлая ночь.
— Почему бы нам не пойти… перепроверить всё с Нэмом, — тихо ворчу я.
Час спустя возвращаюсь в свой пентхаус. Мэл снова у Соты.
Нам Дэ Хён на горе Синай, предположительно, ему вправляют челюсть и накладывают гипс на сломанную руку.
Надеюсь, пока он там, ему вколют немного вежливости.
