— Что за чертовщина, — холодно огрызаюсь я на него, дергая свои веревки. Я киваю подбородком на Валона, пока тот лежит, истекая кровью и стоня на земле. — Если ты здесь из-за него, мы на одной стороне. Но он мой, — рычу я.
Улкан улыбается, снова рассматривая мой меч и проводя большим пальцем по стороне лезвия.
— Положи это, — тихо огрызаюсь я.
Его глаза поднимаются на мои.
— Я снова спрошу вас, мистер Мори. Вы охотник?
До моего сознания начинает доходить, что Улкан известен как полный психопат.
— Да, — рычу я.
— Вы когда-нибудь ставили капканы?
— На кроликов, — шиплю я. — Я ловил кроликов.
Его улыбка становится шире, пока он медленно кружит вокруг меня, проводя пальцем по краю лезвия.
— Ах да, кролики. Вы должны наживить клетку для кроликов, да?
— Что, черт возьми, тебе нужно, мистер Гакафери?
Его голова поворачивается ко мне, его глаза поблескивают в лунном свете.
— Я хочу то, что мне причитается, мистер Мори. Наша честь — единственное, что у нас есть в этом мире, не так ли? И потерять ее, или чтобы ее отняли у тебя, это ужасно. Думаю, что такие люди, как мы с вами, могут с этим согласиться.
— Я, черт возьми, даже не знаю тебя, — огрызаюсь я. — Что, черт возьми, ты думаешь, я забрал…
— Ах, прошу прощения. Вы неправильно поняли, мистер Мори, — вздыхает Улкан, держа мой меч в руке, медленно подходя к тому месту, где Валон лежит на земле. Он жестом указывает на этого ублюдка, лежащего в собственной крови, показывая на него моим мечом.
— Это не моя приманка, мистер Мори. Потому что я охочусь не на вас.
Он задумчиво вращает лезвие, поворачиваясь. Его глаза останавливаются на мне, пока он медленно подходит, жестоко улыбаясь.
— Нет, вы моя приманка, мистер Мори.
Моя челюсть сжимается, когда я смотрю в его лицо.
— И на что, черт возьми, ты охотишься?
Он насмешливо смотрит на меня, присаживаясь передо мной на корточки, проводя большим пальцем по лезвию меча, глядя мне прямо в глаза.
— На вашу жену, мистер Мори. Я охочусь на вашу жену.
АННИКА
Мы с Ханой сидим в тишине. Она не спрашивает, почему я плакала, или почему мы с Кензо кричали друг на друга. Она не спрашивает, почему меня все еще немного трясет, или не интересуется, куда улетел ее брат.
Она просто сидит рядом со мной в саду, обнимая за плечи и поглаживая мои волосы.
Как будто нужно было напоминание о том, почему она мне так нравится.
Я чувствую, как Хана двигается, и поворачиваюсь, чтобы проследить за тем, куда только что переместился ее взгляд. Мал выходит из гостиной, его брови нахмурены.
— Что тебе нужно, Анника? — ворчит он. — Чай?
— Думаю, что что-нибудь покрепче и более шотландское было бы лучше.
Он криво усмехается и кивает. Как только он собирается вернуться обратно, мы резко поворачиваемся на звук двигателя, ревущего на подъездной дорожке. Шины визжат, и скрежет металла заставляет нас всех вскочить на ноги и броситься вокруг дома в сторону подъездной дорожки.
Дерьмо.
Такеши, которого я видела, как он уезжал с Кензо ранее, с трудом встает на ноги с разбитого мотоцикла. На нем нет шлема, и еще до того, как он опускается на колени, я вижу кровь, стекающую по его лицу и с руки, которую он прижимает к груди.
— ТАК! — кричит Хана, пока мы втроем бежим к нему.
— Что, черт возьми, случилось?! — шипит Мал, присев рядом со своим братом. Я вздрагиваю, когда вижу рану на лице Такеши и боль в его глазах, когда он гримасничает. Его глаза затуманены, но когда они находят мои, они проясняются.
— Кензо? — выдыхаю я.
Его горло дергается.
— Они забрали его, — ворчит он, морщась от боли.
— Кто забрал? — рычит Мал.
— Какой-то, блядь… албанец, кажется, — бормочет Такеши сквозь стиснутые зубы. — Почти уверен, что именно это я слышал, как он говорил своим людям.
— Что произошло? — выпаливаю я.
— Мы поехали в дом Леки, — бормочет он, снова морщась. — Но он был пуст, и когда мы туда добрались, там повсюду была кровь. Мы нашли Леку всего изрезанного, но потом на нас набросился этот ублюдок и его люди. — Он качает головой. — Большой ублюдок с бритой головой и бородой. Восточноевропеец, это точно. Его парни называли его Газа, или что-то типа Газа…
— Гакафери.
Мое сердце падает, лицо белеет, когда имя срывается с моих губ.
— Да, — ворчит он. — Вот именно.
О, черт.
— Они вырубили Кензо. Я одного из них взял, но их было еще около дюжины. Я… — Его голос срывается, когда он отводит взгляд. — Я… я оставил его…
— Нет, ты выбрался, Так, — тихо шипит Мал, качая головой и беря брата за руку. — Твоя смерть в бою с дюжиной парней не спасет Кензо. Выбраться и позвать подкрепление — вот что могло бы его спасти. Понял?
Так мрачно кивает.
Я уже иду прочь.
— Погоди-ка, ковбойша, — ворчит Мал.
Игнорирую его, мое лицо окаменело, а сердце колотится, когда я бросаюсь к гаражу. Внутри я хватаю шлем и ключи от того же мотоцикла, на котором каталась на днях. Мал врывается следом за мной, когда я останавливаюсь перед открытым шкафчиком на стене.
— Что, черт возьми, ты…
Он поднимает руки, отступая, когда я резко поворачиваюсь к нему с мечом в руке, направленным прямо на него.
— Я иду за Кензо, — шиплю я. — Что ты, черт возьми, делаешь?
