Император ярости полностью

Но об этом я никогда не заговорю. Даже с ними.

Некоторые вещи слишком сломаны, чтобы их можно было починить.

— Я в порядке, — лгу, голос звучит резко. Слишком резко.

Хана не давит. Никогда не давит. Но я слышу беспокойство в её голосе.

— Что бы это ни было, ты же знаешь, что тебе не обязательно разбираться с этим в одиночку, да?

Я криво улыбаюсь. Хана — одна на миллион, и мне чертовски повезло называть её своей семьёй. Но именно одиночество — моя стихия. В одиночестве я не представляю угрозы. В одиночестве никто не пострадает из-за меня.

— Как там джаз?

Она фыркает.

— Отвлекаешься от темы?

— Очевидно.

Она тихо смеётся, и я почти вижу, как она закатывает глаза.

— Ты невозможный, знаешь?

Я не отвечаю.

— Группа сегодня хороша. Но я скучаю по Обезьяне.

Она говорит о Золотой обезьяне, своём любимом джаз-баре в Киото.

— Скажу так. Помоги мне уговорить Кензо убраться из этого богом забытого города, и я угощаю тебя выпивкой месяц.

Она снова смеётся. Затем выдыхает: — Серьёзно… Береги себя, Мал. У тебя есть люди, которым не всё равно.

Не успеваю ничего сказать, она сбрасывает звонок, и её слова тяжелым грузом оседают у меня в груди.

Я закидываю доску в кузов, захлопываю крышку и прислоняюсь к машине. Закрываю глаза, позволяя звуку волн заполнить тишину.

Но воспоминания уже здесь, цепляются за сознание.

Ночь, когда умерла моя семья.

Я до сих пор это вижу. Языки пламени, облизывающие края дома. Выстрелы, разрывающие воздух, заглушённые десятью футами воды над моей головой.

Металлический привкус садового шланга. Дым в воздухе, которым я дышал сквозь него, спрятавшись на дне бассейна, зажав шланг во рту, слушая, как всё, что я любил, разрывают на части.

Кровь повсюду, когда наступила тишина, и я наконец выбрался наружу.

И тогда был Кир.

Тогда я не знал, кто он. Я был слишком мал, слишком напуган. Но годы спустя понял — это был он. Именно его я видел той ночью, когда, карабкаясь из бассейна, наблюдал, как пламя уничтожает мой мир.

Я снова загоняю воспоминания внутрь, запирая их там, где им и место.

Кир — один из ключей ко всему этому.

Фрея — другой.

Я выясню, как всё связано.

Я должен.

Фрея

Little Plum, моя любимая раменная, гудит вокруг меня.

Честно, это место просто бомба.

Конечно, в Японии я никогда не была, и, наверное, если бы побывала, то Little Plum потеряла бы своё почётное место в моём списке. Но пока что — это просто топчик.

К тому же здесь больше атмосфера кафе, чем ресторана, то есть ноутбуки здесь не просто терпят — наоборот, тебе рады, можешь сидеть, сколько влезет.

Я хожу сюда с тех пор, как мы с Анникой только приехали в Нью-Йорк. Обычно это моё место дзена, но сегодня оно мало помогает утихомирить бурю, которая копилась во мне весь день.

Сижу за маленьким столиком, уплетаю свой часю-рамен и параллельно проверяю безопасность домашней сети Кира. Через неё проходит куча его дел — и легальных, и не очень, — так что часть моей работы заключается в том, чтобы сделать её неприступной. Я пытаюсь сосредоточиться на этом, но, если честно, не очень получается.

Из-за него.

Сраного Мала.

Принца Тьмы. Самого воплощения злонамеренности.

Всё в нём сводит меня с ума — его присутствие, его взгляд, эта постоянная тьма, в которой он будто тонет. Я должна уметь отгородиться от этого. Выкинуть его из головы.

Но не могу.

Как бы сильно я ни старалась сосредоточиться на экране передо мной, он всё равно там. Тенью, от которой не сбежать.

Тяжело вздыхаю, потираю уставшие глаза, заставляя себя сконцентрироваться. Мне надо это доделать. Кир уже несколько дней ждёт обновления безопасности, а я не могу позволить себе отставать. Но мой разум не успокаивается. Он не даёт мне забыть, как Мал смотрел на меня. Какие слова бросал мне в лицо.

Я трясу головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Делаю ещё один глоток потрясающе вкусного рамена, но толку ноль. Нервничаю, мысли скачут в сотне направлений, и ни одно из них не связано с делом.

— Простите?

Тихий голос выдергивает меня из этого хаоса. Я моргаю, поднимаю взгляд и вижу, как за соседним столиком сидит азиатка. Её тёмные волосы собраны в небрежный хвост, а одета она… ну, прямо как я.

Чёрные узкие джинсы, чёрное худи, украшения на запястьях и пальцах — идеально бы вписалась в какой-нибудь фетиш-клуб. Она виновато щурится за толстыми стёклами очков и смотрит на меня с умоляющим выражением.

— Простите, что беспокою, но не могли бы вы одолжить мне зарядку для телефона? Я свою забыла в отеле, как последняя идиотка.

У неё сильный акцент, но английский — безупречный.

Я моргаю, отгоняя мысли о Мале, и возвращаюсь в реальность, пытаясь заново поймать социальный ритм.

— Ох — да, конечно, — говорю я, роясь в сумке и вытаскивая зарядку. — Вот, бери, сколько нужно, я тут ещё задержусь.

Девушка улыбается, с облегчением на лице.

— Спасибо тебе огромное. Ты спасла меня.

Я отвечаю лёгкой улыбкой.

— Без проблем.