Раган протянул руку, и вода начала собираться из воздуха и подниматься от земли.
Но смотрел он на меня с опаской. Потом сказал:
– Я не хочу, чтобы ты пострадала. Просто скажи им правду. Покажи им.
– Монахи никогда не примут тебя обратно, но ты никогда и не был одним из них.
Я не была в этом уверена, просто гадала и оценивала его реакцию.
– А ты никогда не была одной из этих смертных.
Я втянула воздух сквозь зубы. Если покажу своим людям, кто я и на что способна, мне повезет, если они от меня отвернутся. А если не повезет – постараются меня убить.
Раган выбросил руку в сторону солдат:
– Почему ты вообще здесь? Почему помогаешь им в битве с конструкциями? Я читал книги, которые мои наставники запрещали мне читать. Я мог бы многому тебя научить. Ты просто должна быть честна перед самой собой. Ты должна быть честной перед ними.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – слабым голосом сказала я.
– Я мог бы стать как Дион, а ты – как Вискен. Посмотри на себя – сражаешься в грязи, используешь оружие смертных. Зачем становиться императором? Зачем править этими жалкими существами, если ты гораздо выше их? Если ты – Аланга?
Раган говорил, а мой мир сжимался. Он хотел отделить меня от людей, которые стали важны для меня, которых я должна была защищать. Он хотел, чтобы были только мы с ним и другие люди Аланги.
– Почему бы тебе просто не уйти и не оставить меня в покое?
Раган ухмыльнулся:
– Думаешь, они пойдут за тобой, после того как ты покажешь им, кто ты есть на самом деле? Им плевать на тебя. Я видел, как они к тебе относятся. Почему ты их защищаешь? Почему пытаешься стать такой, как они?
Я хотела сказать ему, чтобы он уходил. Чтобы нашел кого-нибудь еще из Аланги. Хотела сказать, что не ступлю на этот путь, потому что, для начала, никогда не хотела быть одной из Аланги. У меня и без того проблем хватает. Надо усмирить губернаторов, перетянуть их на свою сторону, сделать так, чтобы они признали мою власть. Потом не дать Безосколочному меньшинству распространить свое влияние по всей Империи. Зачем брать на себя дополнительную ответственность? Пусть Раган станет маяком для всплывающей из небытия Аланги, пусть он сам станет их лидером.
Но потом я увидела Ложи. Он стоял в шаге за спиной Рагана и ловил мой взгляд своими голубыми глазами.
Раган хотел, чтобы между людьми Аланги и их оссалинами была именно такая связь. Превосходство и угнетение. На этом же строились отношения моего отца с жителями Империи.
От этой ответственности я не могла отмахнуться. Для меня было важным занять пост императора и удержать его, чтобы использовать свое положение во благо Империи. Когда Йовис присягал на верность мне и Империи, я сказала ему, что он призван не командовать, а служить. Этого я хотела для Империи и для себя. Но от правды не убежишь: если я против тирании в Империи, тогда я должна выступать против всякой тирании.
Ради Траны, ради Нумина, ради Баяна и всех, кто умер и страдал.
Я тряхнула головой и почувствовала, как загудели кости.
– Потому что, даже будучи императором, я остаюсь одной из них.
Раган поднял волну из собранной возле ног воды и направил ее в мою сторону, чтобы меня смыло с холма прямо на приближающуюся колонну конструкций. Но я чувствовала эту воду точно так же, как чувствовала капельки пота у себя на лбу.
Я ударила Трану пятками по бокам, и она отскочила в сторону. А потом Трана зарычала, ее тело загудело вместе с моим, и мы бросились на Рагана.
Он не ожидал, что я стану его атаковать, и не успел увернуться. Я со всей силы, что дала мне ягода дымчатого можжевельника и моя магия Аланги, ударила его ногой, и он скатился чуть вниз по склону холма. Как-то смог схватиться за куст и остановил падение.
Я спрыгнула с Траны, мне надо было почувствовать землю под ногами.
– Армия конструкций вот-вот захватит моих людей. Ты сам пришел и предложил свою помощь. И теперь решил напасть на меня?
Моя злость распространялась не только на Рагана, я злилась еще и на Йовиса, и на губернаторов, которые видели во мне продолжение моего отца, и ничего больше.
Но я не мой отец. Даже его воспоминания не смогли сделать меня похожей на него. Я могла бы больше на него походить, если бы не Нумин и его семья. Я стала императором, не задумываясь, как мое правление повлияет на жизнь людей.
– Ты мог бы помочь нам. Ты мог бы защитить Гэлунг от конструкций. Мог бы занять высокое положение рядом со мной. Я не злопамятная и плачу добром за добро. Но кто дал тебе право относиться к другим еще хуже, чем к тебе относились твои наставники в монастыре?
По лицу Рагана пробежала тень. Я успела это считать. Глубокое, непреодолимое одиночество, тоска по любви, стремление к принятию.
– Ты не знаешь, через что я прошел.
– Ты мог бы мне рассказать.
Раган горько рассмеялся и поднял указательный палец:
