– Должна признать, Джио, тот факт, что Безосколочное меньшинство помогает спасти Империю, ставя меня в трудное положение. Или мне лучше перестать так тебя называть? Может, мне следует звать тебя твоим настоящим именем?
Тут его манера держаться сразу изменилась. Он напрягся и напомнил мне бродячую кошку с изогнутой аркой спиной и прижатыми к голове ушами.
– О чем вы?
Я захлопнула ловушку:
– Дион.
Он остолбенел. Открыл рот, не сказав ни слова, закрыл.
Я подняла книгу так, чтобы он мог ее увидеть, и по его лицу поняла, что попала в цель.
– Ты ее перевела.
– Да. Алангу вырезали, но ты выжил. – Я оценила выражение его лица и добавила: – Нет, он тебя пощадил.
Дион скривил губы:
– Он думал, что, оставив меня в живых и лишив глаза, проявил великодушие. Но когда ты живешь, продолжаешь жить, когда все твои близкие мертвы, это становится самой жестокой карой.
У меня в голове вертелась тысяча вопросов. Я просто не могла сдержаться.
– Чего ты хочешь? Почему так долго скрывался? Где твой оссалин?
Дион хмуро посмотрел на меня и презрительно поморщился:
– Я не обязан отвечать на твои вопросы. Я не подотчетен императорам.
Я понизила голос и постаралась говорить мягче:
– А одной из Аланги ты можешь ответить?
Дион молчал. Он молчал и просто смотрел на меня.
Потом повернулся к окну и сказал:
– На это ушли долгие годы работы. Другое имя, другая жизнь. Все ради того, чтобы их вернуть.
Другое имя, другая жизнь.
Он говорил о своей работе с Безосколочным меньшинством? А потом все внутри меня замерло. Я словно оказалась под поверхностью Бескрайнего моря, и вода медленно вливалась мне в уши. Я подняла руку к тому месту, к которому так часто при мне прикасались другие. Это место за ухом. У меня шрама не было. Сукаи не выреза́ли осколки у представителей своего рода.
И Йовис… он рассказывал мне о Празднике десятины, о солдате, который пожалел его родителей и не стал вырезать у него осколок, только порез оставил.
Раган… Монах ордена дымчатого можжевельника, власть моего отца не распространялась на монастыри.
И безосколочные спасали детей с Праздников десятины.
Все высокие идеалы Джио, его утверждения, будто Безосколочное меньшинство борется за лучшую жизнь для простых людей… Это было для него действительно важно? Или служило прикрытием? Для Диона?
– У людей с вырезанным осколком не может установиться связь с оссалином, – шепотом сказала я.
Он спокойно посмотрел на меня. Его взгляд абсолютно ничего не выражал.
– И ты, положив конец Праздникам десятины, широко распахнула для меня ворота. Мне следовало бы тебя поблагодарить.
Я не просто дрейфовала под поверхностью Бескрайнего моря, я тонула и пыталась найти хоть что-то, за что можно было ухватиться.
– Нам необязательно становиться врагами. Разве не из-за этого Ийлан Сукай зверски убил всех людей Аланги? Частые внутренние дрязги влекли за собой сопутствующие потери. Мы можем работать вместе. Мы можем найти путь в новую мирную эпоху.
Я все говорила и говорила, а он стоял холодный и неприступный, как мой отец.
Дал мне закончить, выждал, пока у меня иссякнут слова, и в наступившей тишине сказал:
– Ты ничего мне не должна. Я пришел сюда, чтобы защитить людей Империи от конструкций, от очередного отродья Сукаев. Я пришел сюда не для того, чтобы помогать тебе. Это последняя наша мирная встреча.
И он, не ожидая, когда я его отпущу, круто развернулся.
– Подожди! – окликнула его я, судорожно подыскивая слова. – Разве мы не можем хотя бы…
Он резко распахнул дверь и, не оборачиваясь, сказал:
– Ты из Сукаев. Мы никогда не сможем действовать заодно.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна с книгой Аланги и с эхом присутствия Диона… Величайший из Аланги стал моим новым врагом.
Новости с Гэлунга приходили частями. Первыми пришли те, которые потрясли всех в Империи.
Ранами не знала, где правда, а где выдумки, которые распространяют любители привлечь к себе внимание.
Битва была почти проиграна, на стороне конструкций бился взрослый морской змей, Йовис впал в опалу у императора, на Гэлунг прибыла армия безосколочных, и они решили исход битвы, по полю боя ходили мертвецы.
Как во всем этом разобраться? Для большинства людей смерть какого-то губернатора с Нефилану не стала бы важной новостью. Ранами просеивала слухи, как отчаявшаяся женщина просеивает песок на пляже в надежде найти потерянную сережку.
Аиш тревожилась не меньше Ранами, и это еще больше их сблизило. Девочка только что нашла приемную мать и теперь боялась, что новые родственные отношения могут быть разорваны.
Когда наконец пришла новость, что Фалу осталась в живых, Ранами почувствовала такое облегчение, что чуть в обморок не упала.
Они с Аиш устроили по такому случаю праздничный ужин. Наелись до отвала и чокались кружками с водой, как будто это вино, а они сами принимают высокопоставленных гостей.
Когда знаешь, что любимая возвращается домой, ждать становится легче.
Радостная новость чуть не отвлекла Ранами от одного дела, которое она хотела завершить до возвращения Фалу.
