– Джио согласился на временное перемирие. Пора начинать от них избавляться, пока еще кто-нибудь из людей не пострадал. Возьми столько стражников, сколько потребуется, и организуй патрулирование в городе и селениях острова. Держи ухо востро. Любой слух о нападении конструкций – сигнал к действию. Надо уничтожить их как можно быстрее. Сейчас они наша главная цель.
– Но, решая эту задачу, мы оставим дворец без должной защиты. Ты веришь слову Джио?
Фалу тряхнула головой:
– Нет, но я должна надеяться, что он его сдержит.
Они приостановили поставки орехов каро на Императорский остров, фермерам платили, но орехи оставляли у себя в хранилищах. Если у Джио есть хоть какое-то понятие о чести, он повременит с планом захватить Нефилану.
– Хочу спросить, пока мы не отвлеклись на наши дела: как твоя семья?
Титус хмыкнул:
– Все как всегда, более или менее. Младший слег с лихорадкой. Жена поначалу испугалась, что это болотный кашель, но через несколько дней все прошло.
Титус всегда интересовался у Фалу, как у нее дела, а вот она о нем ничего не знала… и даже не собиралась узнавать. Теперь, помимо прочего, она хотела это исправить. Надо было осознать свое место в этом мире и понять, как это отражается на других.
– Похоже, нас застукали, – сказал Титус, глянув за плечо Фалу.
Под аркой стояла Аиш и наблюдала за ними, пока повозка проезжала за ворота дворца. Она была в обносках ребенка одной из служанок и прижимала к себе довольно приличный узел. Рядом стояла Ранами и, судя по выражению ее лица, была очень недовольна.
– Ты губернатор, – крикнула Аиш, – и знаешь, как биться на мечах?
Фалу жестом подозвала ее к себе.
Если девочка решила задавать вопросы, ей следовало подойти поближе.
Ранами скрестила руки на груди и вопросительно посмотрела на Фалу. Фалу пожала плечами – какой вред от того, что она ответит девочке, пока та не вернулась на улицы города?
В этот раз походка Аиш была уверенной. Она так торопилась, что чуть свой узел не выронила. От него в воздух поднимались тонкие струйки пара, видимо, кроме одеяла и плаща, кто-то в кухне завернул ей парных булочек и дамплингов.
– Ты знаешь, как биться на мечах? – снова спросила Аиш.
– Научилась, когда была девчонкой. Отец меня баловал, а я все время тренировалась.
– Каждый день, – добавил Титус, – и меня втянула в эту ежедневную пытку.
– Она заставила тебя тренироваться вместе с ней, – просто сказала Аиш.
Титус приподнял бровь:
– Нет, не заставляла. Тренировки держат меня в форме. Фалу – хороший спарринг-партнер. И хороший друг.
Слова Титуса согрели Фалу, такого она не ожидала. Аиш тем временем внимательно на нее смотрела, как будто пыталась вычислить – правду сказал Титус или нет. А потом она обошла их и начала спускаться по серпантину в город.
– Странный ребенок, – заметил Титус.
Однако перед первым поворотом Аиш остановилась и развернулась:
– Можешь меня научить?
– Научить тебя? – Фалу нахмурилась.
– Да, драться, – ответила Аиш и, поднимаясь обратно наверх, продолжила: – Знаю, я маленькая. Но именно из-за этого люди и думают, что ко мне можно привязываться и все у меня отбирать. Я хочу научиться давать сдачи. Мне это надо.
Аиш упрямо поджала губы, и это на мгновение вернуло Фалу в те времена, когда она сама была подростком.
Она стоит напротив отца в обеденном зале, а он сидит, развалившись в кресле, одной рукой приобнимает какую-то женщину, а в другой держит кружку с вином.
В двенадцать лет Фалу уже была слишком высокой для своего возраста, и плечи у нее тоже были слишком широкими, а кисти рук и ступни ей самой напоминали крупные листья на тонких ветках.
В обеденном зале идет веселая шумная пирушка.
– Я хочу научиться биться на мечах, – говорит она.
Чтобы отец ее услышал, приходится кричать.
Она уже просила его об этом на одном торжественном обеде и получила отказ. А потом, понаблюдав за отцом, поняла, что, немного выпив, он добреет и становится более сговорчивым.
Отец поднимает руку, потом опускает, и шум вокруг них немного стихает.
– Ты дочь губернатора. Тебе ни к чему владеть мечом. У тебя есть стражники, которые охраняют тебя, когда ты ходишь в город навестить свою мать. Ты уже просила меня об этом, и я ответил – нет.
Она поджимает губы. Ей совсем не нравится ходить в город к матери в сопровождении стражников.
– А я прошу опять.
Отец пристально смотрит на нее, и вокруг становится еще тише. В этот момент она понимает, насколько на самом деле одинока. Мать покинула дворец полгода назад. Остались они с отцом, и еще приходило очень много людей, которых она совсем не знала.
Она твердо решила, что ей надо научиться биться на мечах.
А потом отец смеется, поднимает кружку и откидывается в кресле:
– Хорошо, я найду тебе подходящего учителя.
К счастью, ее отец был из тех любителей вина, которые даже после застолья не забывают о данном обещании.
