Конструкции должны сражаться на ее стороне, а для этого в них надо вложить определенные умения. Перед тем как поместить команды в конструкции, Нисонг выписала их на лист бумаги. Необходимо было найти баланс между сложностью команд и количеством потраченных на них осколков костей. А тут еще уверенность в том, что есть лучшие команды, но она не может их вспомнить. Если не сделать все четко до мелочей, команды не сработают.
Из-за окна сквозь шум дождя снова донеслись звуки схватки солдат и конструкций.
Трясущиеся от ужаса фермеры стояли перед ней на коленях, звук их дыхания напоминал гул в морской раковине.
Нисонг протянула руку, и Лиф ссыпал ей в ладонь осколки костей.
Те осколки, которые она вытащила из воды, чтобы заменить на новые, стали прохладными. Нисонг обтерла их об уже перепачканную в крови полу туники и начала вырезать команды.
– И что? Будете выкачивать из нас жизнь в два раза быстрее? – крикнула одна из фермерских женщин, пока Лиф и еще пара конструкций-зверей тащили ее из комнаты. – Ты чудовище!
Нисонг не ответила.
Да, у этих фермеров уже могли вырезать осколки и уже могли их использовать. Но как бы мерзко это ни было, она должна защищать своих людей. А как иначе?
Конструкция-чайка села на подоконник и встряхнулась. Упавшие с ее оперения капли воды смешались с каплями крови на полу.
– Враги захватили самую большую баррикаду. У наших лучников кончились стрелы.
– Время есть? – спросила Нисонг, оценивая взглядом кучку осколков.
Может хватить. Если использовать сразу слишком много, от преимущества, если оно есть, ничего не останется. Конструкции, которые она создавала, не шли ни в какое сравнение с Тирангом, они и до второго уровня недотягивали, скорее были чуть ниже третьего, так что нужными умениями и навыками не обладали.
Предыдущий остров был мелким, и даже после того, как ее конструкции собрали трупы убитых ими людей, этого было недостаточно. Чтобы противостоять солдатам Империи, нужно было создать больше конструкций, а для этого требовалось больше мертвой плоти.
На этом острове надо было создать больше тел.
Чайка склонила голову, как будто так могла лучше разглядеть, что происходит на улицах за завесой дождя.
– Почти нет. Все потратили на первую баррикаду. Скоро они будут у стен дворца. А эти стены не для защиты, они скорее для красоты.
– Поторопись, – сказала Нисонг, обращаясь к Лифу. – Мне нужно еще пятнадцать. Прямо сейчас.
Лиф приподнял бровь и чуть подался вперед:
– Нисонг, разумно ли это? Если они решат оказать сопротивление, мы вряд ли сможем с ними совладать. Я понимаю – наше положение отчаянное, но их положение не лучше.
Нисонг закрыла глаза:
– Приведите детей.
Лиф, тут ему следовало отдать должное, только на мгновение замер, а потом решительно вышел из комнаты. Нисонг ясно дала всем понять, что не хочет вырезать осколки из черепа у детей и подростков, но сейчас она и ее конструкции стояли на краю гибели, так что сожалеть о содеянном было рано.
Шиян говорил, что память детей более смутная, чем у взрослых, что для них только лучше, и так было всегда.
Нисонг непроизвольно потрогала кожу за правым ухом. Кожа была гладкой, никакой вмятины, ничего такого. Он мог устранить изъян, прежде чем поместить в нее команды и воспоминания. Нисонг не представляла, зачем он это сделал, притом что вернуть ей два потерянных на левой руке пальца не озаботился. Хотя, возможно, она лишилась их позже и просто об этом забыла.
У нее не осталось никаких воспоминаний о Празднике.
Она вырезала команды на осколках очередных пяти костей. Пальцы сводило от напряжения. Дети плакали и тряслись от страха. Новенькие, которых привели в комнату, тут же начали биться в истерике.
Ах да, эти тела возле кровати, надо было приказать спрятать их куда-нибудь. Но теперь уже поздно. Необходимо действовать быстро и четко, начнешь тянуть – все станет только хуже.
Нисонг кивнула Лифу, который стоял наготове с молотком и резцом в руках.
Она плакали, это да, но не кричали. Одна потеря из пятнадцати – девочка, которая не смогла стоять спокойно, хоть ее и попросили не дергаться. Ее осколок теперь бесполезен.
– Солдаты у ворот дворца, – доложила сидевшая на подоконнике конструкция-чайка.
Некогда рассуждать, что хорошо, а что плохо.
Нисонг сгребла последние четырнадцать осколков черепов, очистила их и быстро, насколько позволяли дрожащие руки, начала вырезать команды.
Буквы должны быть четкими, иначе команда не сработает. Но узнать о том, получилось все как надо или нет, можно только одним способом.
Послышался громкий треск. Удар молнии? Но вспышки не было. Ворота. Это что-то по ним ударило. Солдаты Империи могли начать лезть на стены, но они не могли знать, что их ждет там, за ними.
– Всем к воротам! – скомандовала Нисонг. – Всем вместе с пленниками.
Конструкции в такой ситуации лучше людей, они двигаются быстро, не перешептываются и не задают вопросов.
Струи дождя барабанили по брусчатке во дворе. Влага с каждым шагом просачивалась в старые поношенные ботинки. Это было странно, но Нисонг все еще раздражало ощущение холодной воды между пальцами и даже этот хлюпающий звук.
