Надежды Наполеона, что Кутузов даст ему бой, оправдались. Михаил Илларионович действительно ехал в армию с твёрдым намерением, о котором он уведомил Александра I:
Позицию для генерального сражения Кутузов избрал возле большого селения Бородино в 110 км перед Москвой. На подходе к Бородину и с бородинского поля битвы он так определил свою задачу в письмах к царю, Н.И. Салтыкову, П.В. Чичагову и начальнику Московского ополчения И.И. Моркову:
Русские воины сознавали, что вопрос стоит именно так, и готовились стоять насмерть. В ночь перед битвой вся армия облачилась в чистое бельё и дала обет жертвенности на молебне перед иконой покровительницы России — Смоленской божьей матери, которую пронесли по всему лагерю и за которой шёл со слезами на глазах сам Кутузов впереди всего русского штаба.
Кутузов дальновидно учитывал возможности и успеха, и неудачи в сражении.
Наполеон, жаждавший генерального боя с первых дней войны, о возможной неудаче не думал. Предвкушая победу, он воскликнул в рассветный час перед битвой: «Вот солнце Аустерлица!» Его цель заключалась в том, чтобы взять Москву и там, в древней столице России, продиктовать Александру I победоносный мир. Для этого нужно (и достаточно), по мысли Наполеона, выиграть Бородинскую битву. План императора был прост: смять левое (по данным его рекогносцировки, менее сильное) крыло русских, прорвать их центр, отбросить их в «мешок» при слиянии р. Колочи с Москвой-рекой и разгромить[932]. В приказе по войскам перед битвой Наполеон сулил им в случае победы «изобилие, хорошие зимние квартиры, скорое возвращение на родину» и распалял их воинское тщеславие:
С 2 часов ночи и до рассвета Наполеон скрытно перевёл большую часть своих войск на правый берег Колочи вплотную к позиции русского левого фланга. Этот манёвр, засвидетельствованный не только французскими, но и русскими дореволюционными источниками, а также К. Клаузевицем[935], почему-то замалчивается в трудах советских и даже постсоветских (Ю.Н. Гуляев, В.Т. Согляев, А.В. Шишов) историков. Между тем он существенно повлиял на ход сражения: Наполеон смог атаковать русское левое крыло в упор, а Багратион, войска которого держали здесь оборону, отбиваясь от французских атак, не успевал получать подкрепления.
Бородинская битва 26 августа 1812 г. — единственный в истории войн пример генерального сражения, исход которого и та и другая сторона сразу же объявили и доныне празднуют как свою победу, имея на то основания. Поэтому многие её моменты, начиная с соотношения сил и кончая потерями, остаются спорными. Новый анализ старых данных[936] показывает, что Наполеон имел при Бородине около 132 тыс. человек и 587 орудий, Кутузов — 154.8 тыс. человек и 640 орудий. Правда, регулярных войск у Кутузова было лишь 115.3 тыс. человек плюс 11 тыс. казаков и 28.5 тыс. ополченцев; но зато у Наполеона вся гвардия (18.9 тыс. лучших, отборных солдат[937]) простояла весь день битвы в резерве, тогда как русские резервы были израсходованы полностью. Здесь важно подчеркнуть, что к моменту Бородинской битвы соотношение сил в ходе войны 1812 г. уже изменилось в пользу России.