Император Наполеон полностью

Ход сражения складывался удачно для Наполеона. Располагая меньшими силами, он умело создавал на всех пунктах атаки (Шевардинский редут, с. Бородино, Курганная высота с батареей Раевского, Багратионовы флеши, д. Семёновская и Утица) численное превосходство, заставляя россиян отражать атаки вдвое, а то и втрое превосходящих сил. Первым делом французы «с невероятною быстротою» (по признанию Кутузова)[938] атаковали правый фланг русской позиции, ворвались в с. Бородино и овладели им. Одновременно три лучших маршала Наполеона — Даву, Ней, Мюрат — обрушили громаду своих сил на Багратионовы флеши у д. Семёновской слева. Здесь, говоря словами Кутузова, разгорелся «наикровопролитнейший бой»[939]: то французы врывались на флеши, выбивая оттуда русских, то русские шли на ура в контратаку и выбивали из флешей французов. Кстати, французы в ответ на русское «Ура!», которое слышалось как «Au rat!») («На крысу!»), кричали: «Au chat!» («На кошку!»)[940].

Историки до сих пор не могут согласно определить, сколько раз в тот день флеши переходили из рук в руки. Традиционное мнение таково, что французы окончательно взяли их в результате 8-й атаки примерно к 12 часам, когда и был смертельно ранен Багратион. В 1992 г. А.А. Васильев и Л.Л. Ивченко попытались опровергнуть традицию. Опираясь главным образом на дневник начальника штаба 2-й армии графа Э.Ф. Сен-При[941], раненного в одно время с Багратионом, они пришли к небезосновательному (хоть и небесспорному) выводу, что Багратион выбыл из строя ещё до 9 часов утра, а флеши пали к 10 часам, в итоге не 8-й, а 3-й атаки[942]. Автор капитального исследования о Бородинской битве В.Н. Земцов полагает: сколько раз переходили флеши из рук в руки, «сказать точно невозможно»[943].

Кульминационным моментом битвы стал штурм Курганной высоты с 18-пушечной батареей из корпуса H.Н. Раевского. Её французы с утра уже занимали, но были выбиты оттуда. Теперь, в 14 часов, Наполеон приказал атаковать высоту генералу Огюсту Коленкуру, который только что заменил сражённого русским ядром командующего 2-м кавалерийским корпусом Великой армии Л.-П. Монбрена. Коленкур обещал: «Я буду там сей же час — живой или мёртвый!»[944] Он встал во главе дивизии своих кирасир — «gens de fer» («железных людей»), как называл их Наполеон, — и устремился на высоту, к батарее Раевского. В сверкающих кирасах и латах, словно железный смерч, «gens de fer» Коленкура через ров и бруствер ворвались под огнём русских орудий на батарею по трупам чужих и своих солдат и были встречены здесь в штыки. «Казалось, что вся возвышенность обратилась в движущуюся железную гору», — вспоминал участник битвы Е. Лабом[945].

Никто из защитников батареи не бежал от врага. Они разили французов штыками, прикладами, тесаками, дрались банниками, рычагами. Их генерал, соратник Суворова Пётр Гаврилович Лихачёв, весь израненный, ободрял солдат: «Помните, ребята, дерёмся за Москву!», а когда почти все они погибли, «расстегнул грудь догола» и пошёл на вражеские штыки[946]. Еле живой от ран, он был взят в плен.

Ценой невообразимых усилий и потерь французы овладели Курганной высотой, причём генерал Коленкур был убит. Он сдержал слово, данное Наполеону: живым ворвался на высоту, взял её и остался на ней мёртвым. «Я был рядом с императором, когда ему доложили об этом, — вспоминал Арман Коленкур, старший брат Огюста. — Нет надобности говорить, что я при этом почувствовал. «Он умер смертью храбрых, решив исход сражения», — сказал император»»[947].

Атака «gens de fer» Огюста Коленкура, безусловно, самый блестящий манёвр и самый большой успех французов в Бородинской битве, более эффектный, чем даже «фантастическая» атака Монбрена у Сомосьерры в 1808 г. Можно понять тот восторг, с которым сами французы относят атаку Коленкура к замечательнейшим подвигам «в военных летописях народов»[948]. Понятны и выспренность их слов о гибели Коленкура. Виктор Гюго называл эту потерю в ряду самых тяжких потерь Наполеона («И Коленкур сражён в редуте под Москвой»)[949].