Император Наполеон полностью

Симптоматично, что в один день с Моро приехал в Прагу к союзникам и генерал А. Жомини, бывший начальник штаба у маршала М. Нея, уже тогда авторитетный военный теоретик, перешедший на русскую службу. «Мы, русские, несказанно ему обрадовались, — свидетельствовал А.И. Михайловский-Данилевский, — ибо все, от государя до последнего офицера, почитали его своим учителем»[1194]. Жомини сразу получил звание генерал-адъютанта и место советника при Александре I. Поскольку к тому времени появился в стане коалиции и бывший наполеоновский маршал Ж.Б. Бернадот, французские историки восклицают: «Казалось, только французы могут побеждать французов!»[1195] Все три «дезертира», как ругал их Наполеон, советовали коалиционерам одно и то же: «Избегать столкновения там, где руководит лично Наполеон, а стараться бить отдельно его маршалов <…>. Если же связываться с самим Бонапартом, то не иначе как с громадным превосходством сил»[1196]. Отныне коалиционеры будут следовать этим советам неукоснительно.

В первом же после перемирия сражении под Дрезденом, 26–27 августа, союзники располагали большим численным перевесом: по данным, зафиксированным в отечественных энциклопедиях, 227–235 тыс. человек против 165 тыс.[1197] Однако Наполеон вновь победил. Подкреплений перед битвой он получил в несколько раз меньше, чем союзники, но зато к нему вернулся из Неаполя (правда, ненадолго) Иоахим Мюрат, который один стоил многих тысяч сабель. На второй день битвы Наполеон прорвал союзный центр мощным ударом чуть ли не всей своей кавалерии, внезапно собранной в кулак под командованием Мюрата. Этот прорыв заставил коалиционеров беспорядочно отступать. Потеряв, по разным данным, от 30 до 40 тыс. человек, они поспешно уходили, а частью бежали к Богемским горам, бросая обозы, пушки и знамёна. Наполеон потерял здесь людей втрое — вчетверо меньше (около 10 тыс.)[1198].

Тяжесть поражения усугублялась для союзников и лично для Александра I гибелью Моро. Он был смертельно ранен ядром, которое, по слухам и с той и с другой стороны, выпустил сам Наполеон, разглядевший в подзорную трубу своего «дезертира»[1199] («Не знамение ли?» — восклицал по этому поводу Эмиль Людвиг[1200]). Сам Наполеон позднее, уже в изгнании, рассказал своему врачу Б. О'Мира, как в действительности был убит Моро. Вот этот рассказ в записи врача. «На расстоянии примерно в 500 ярдов (около 0.5 км. — Н.Т.) я заметил группу всадников, собравшихся вместе <…>. Вызвал артиллерийского капитана, командовавшего батареей из 18 или 20 пушек: «Немедленно обстреляйте эту группу людей; возможно, среди них есть несколько генералов». Приказ был выполнен незамедлительно. Одно из ядер попало в Моро, оторвало обе его ноги и пронзило насквозь его лошадь. Я думаю, те, кто стояли рядом с ним, были убиты или ранены»[1201].

Рядом с Моро стоял в ту минуту Александр I. Он не пострадал. А генерал Моро после ампутации обеих ног умер 2 сентября, и через месяц прах его был погребён в Латинской церкви на Невском проспекте Петербурга с фельдмаршальскими почестями[1202].

В лагере союзников началась паника. Фридрих-Вильгельм III от страха совсем потерял голову. Даже Александр поддался общему унынию. Меттерних, по версии Н.К. Шильдера, «готовился отделить Австрию от коалиции»[1203]. В этот критический момент, когда всё шло к тому, что шестая коалиция разделит судьбу пяти предыдущих, реализовались советы наполеоновских «дезертиров».