Император Наполеон полностью

В ночь на 16 октября, как бы предвещая небывалое кровопролитие, над полем битвы разразилась буря с громом и молнией, а весь день 16-го шёл дождь, который, однако, не остудил пыла сражающихся. Битва началась рано утром с артиллерийской дуэли, когда противники стали палить друг в друга из 2 тыс. орудий; «мир ещё никогда не слышал такой канонады», — отметил английский биограф Наполеона Винсент Кронин. Цитирую далее Кронина: «За последние шесть лет Наполеон изобрёл смертоносную тактику выставления пушек на возможно близкое расстояние, чтобы расстреливать пехоту и кавалерию, выкашивая строй противника целыми рядами. Теперь он мог видеть, как союзники поставили пушки в длинные ряды, чтобы последовать его примеру: «Наконец-то они хоть чему-то научились!»»[1211].

Первые полдня битва шла с переменным успехом, а к 15 часам Наполеон подготовил прорыв союзного центра. Начальник его артиллерии генерал А. Друо обрушил на место прорыва из 160 орудий, «пожалуй, неслыханный в истории войн по своей сосредоточенности шквал артиллерийского огня» (свидетельство очевидца, русского генерала и будущего фельдмаршала И.И. Дибича[1212]). Ровно в 15 часов все трубачи французской армии протрубили сигнал к атаке. Мюрат с двумя кавалерийскими корпусами (100 эскадронов, т.е. 10 тыс. сабель) устремился к селению Госсе в самом центре позиций союзников. У Мюрата под Лейпцигом уже не было той, по выражению Хилэра Беллока, ««тучи кентавров», которые мчались за ним в битве при Эйлау <…>. Их заменили юнцы»[1213]. Но и во главе этих «юнцов» Мюрат прорвал уже расстроенную огнём Друо[1214] русско-прусскую линию в центре союзников и, преследуя бегущие полки, оказался в 800 м от «Монаршего холма» близ Мейсдорфа, откуда наблюдали за битвой все союзные государи и главнокомандующий Шварценберг.

В этот момент Наполеон решил, что сражение выиграно. Он поздравил с победой короля Саксонского и приказал властям Лейпцига «звонить во все колокола» по случаю великой победы[1215]. Однако в считаные часы картина битвы начала калейдоскопически меняться. Из своей ставки на холме у Тонберга, всего в 3.5 км от «Монаршего холма», Наполеон увидел, как пришли в движение союзные резервы. Александр I (кто бы мог подумать?) раньше своих «братьев»-монархов и даже самого Шварценберга понял, что в битве наступает критический момент, и, прежде чем Мюрат прорвался к «Монаршему холму», успел лично послать в прорыв резервную 100-пушечную батарею Н.О. Сухозанета, а вслед за ней — русскую дивизию Н.Н. Раевского и прусскую бригаду Ф.Г. Клёйста. Эти войска остановили Мюрата, закрыли собою брешь в центре союзной позиции и, по выражению М.И. Богдановича, «исторгли успех из рук Наполеона»[1216].

Тогда, к 17 часам, Наполеон, стремясь выиграть битву непременно в первый же день, пока не появились войска Беннигсена и Бернадота, решил идти ва-банк и ударить по ослабленному центру коалиционеров силами своей непобедимой, пешей и конной гвардии. Он уже снимал с руки перчатку, чтобы дать знак для сакраментального приказа: «Гвардию — в огонь!» — когда ему доложили об атаке австрийцев на его правое крыло. В атаку шёл 2-й корпус австрийской армии, которым командовал старый знакомый Наполеона, генерал от кавалерии граф М. Мервельдт. Наполеон был раздосадован: пришлось отрядить часть гвардии вправо, на помощь князю Ю. Понятовскому, который принял на себя австрийский удар. Понятовский сражался искусно, отбросил австрийцев и взял в плен самого Мервельдта[1217]. Но время для решающего удара по союзному центру было упущено. Над полем битвы сгустились сумерки.

Таким образом, первый день «битвы народов» не выявил победителя. Обе стороны понесли огромные потери: Наполеон — больше 25 тыс. человек, союзники — около 40 тыс.[1218] Наполеон, владевший большую часть дня инициативой, несмотря на численное превосходство союзников, был доволен тем, как сражались его войска. Польского князя Юзефа Понятовского он прямо на поле битвы произвёл в маршалы Франции. Но результат дня его разочаровал. Разбить Шварценберга и Блюхера до соединения их с Бернадотом и Беннигсеном не удалось. В ночь с 16 на 17 октября и Бернадот, и Беннигсен прибыли к Лейпцигу и привели с собой 110 тыс. бойцов. Наполеон в ту ночь тоже получил подкрепления, но всего лишь в 15 тыс. человек. Теперь войск у союзников стало почти вдвое больше, чем у Наполеона.