«Солдаты и офицеры моей гвардии! — обратился к ним император. — Двадцать лет я вёл вас по дорогам чести и славы. С такими, как вы, я ещё мог бы сражаться с ополчившейся против нас Европой. Но часть наших войск изменила нам, а я не хочу междоусобной войны, она была бы бедствием для Франции <…>. Обо мне не жалейте. У меня есть миссия рассказать потомству о великих делах, которые мы с вами совершили. Прощайте, дети мои! Я хотел бы обнять и расцеловать всех вас, но по крайней мере обниму вашего генерала и поцелую ваше знамя».
Обняв генерала Ж.-М. Пети, которого он знал ещё со времени Египетской кампании, Наполеон приказал: «Доставьте мне знамя с орлом!» Почётный караул развернул перед ним знамя, на котором золотом были вышиты названия мест великих сражений: Маренго, Аустерлиц, Иена, Эйлау, Фридланд, Ваграм, Москва. Император трижды поцеловал эту воинскую реликвию:
Осмотревшись вокруг, словно прощаясь не только с «боевыми друзьями», но и с дворцом, который был ему очень дорог, Наполеон вернул знамя солдатам почётного караула и быстро зашагал к своей карете. Гвардейцы провожали его глазами, полными слёз. Многие рыдали, как дети. А в далёком Лондоне величайший поэт страны, для которой Наполеон был главным врагом, Джордж Байрон писал другу:
Под громовой клич «Да здравствует император!», грянувший из тысяч глоток не только гвардейцев, но и зевак из простонародья, толпившихся за решёткой дворца, кортеж отрёкшегося императора помчался из Фонтенбло на юг, к порту Сен-Рафаэль. В карете Наполеона ехали вместе с ним Бертран и Друо. Далее следовали четыре экипажа с комиссарами шестой коалиции и ещё десять — со «всеми остальными», включая генерала П.Ж. Камбронна (будущего героя битвы при Ватерлоо), врача Фуро де Борегара (ученика Ж.-Н. Корвизара, оставшегося с Марией-Луизой) и прочих лиц из свиты как самого Наполеона, так и его конвоиров. Под такой кортеж были заняты 60 лошадей, которых меняли на промежуточных станциях. Первые четыре дня за каретами следовал эскорт из 1200 солдат конной гвардии, на пятый день отозванный в Париж. Весь путь от Фонтенбло до Сен-Рафаэля занял восемь дней.
На этом пути Наполеон пережил встречи с местным населением, разительно отличавшиеся по отношению к нему лично и к его отказу от престола. В первые дни повсюду — в городах и местечках Монтаргис, Бриар, Невер, Роанна, вплоть до Лиона — жители радостно приветствовали императора. Так, в Бриаре
К югу от Лиона таких приветствий Наполеону (с «яростными обвинениями» его конвоиров) и трёхцветных флагов, которые империя унаследовала от республики, становилось все меньше. Кстати, у г. Баланса 24 апреля император неожиданно встретил маршала П.Ф.Ш. Ожеро, который возвращался из Лиона в Париж. «Куда это ты направился, Ожеро? — спросил Наполеон. — Никак к королевскому двору?» Маршал, не снимая шляпы перед низложенным императором, ответил на его язвительный вопрос грубостью, после чего бывшие соратники разошлись[1392].
