В течение 50 лет до депортации сюда Наполеона Лонгвуд использовался как скотный двор и только теперь его спешно стали переоборудовать в жилые дома для людей. «Негры и матросы, — читаем у Э. Людвига, — прямо поверх навоза настелили половые доски, даже не убрав оставленные скотом экскременты. Поэтому вскоре после вселения в дом императора сгнившие доски провалились, вонючая жижа разлилась по полу, и он вынужден был перебраться в другую комнату. Из коровника, прачечной и конюшни сколотили для Наполеона и его спутников некое подобие дома, в котором ему отвели шесть каморок <…>. Эти каморки и весь дом населены огромными крысами, которые здесь привыкли быть хозяевами: они загрызают кур во дворе и кусают за ноги лошадей, генерала Бертрана однажды укусили в руку». А Лас-Каз вспоминал, как «однажды, когда император пожелал удалиться из столовой и ему передали его шляпу, из неё выпрыгнула огромная крыса»[1930].
Наполеон больше всего был удручён и рассержен «могильной сыростью» лонгвудских «апартаментов»: он «приказал бросать в камин тонны дров. Увы, дрова-то сырые! Изгнать сырость не удаётся, — даже в его спальне обнаруживаются гнилые доски»[1931]. Такое обиталище (Наполеон сразу назвал его «сырым погребом») В. Слоон счёл «пригодным разве лишь для пленного зулусского вождя»[1932].
Столь пагубный выбор места для «резиденции» императора объяснялся не только мстительной жестокостью английских властей, но (может быть, в первую очередь) ещё и тем, что «всё плато, на котором находился Лонгвуд, было полностью окружено склонами гор и поэтому за ним можно было легко наблюдать»[1933]. Не зря Вальтер Скотт с удовлетворением подчеркнул: «…пожалуй, нет другого места на Земном шаре, которое гарантировало бы Европе почти полную безопасность» от «такого страшного человека, как Бонапарт»[1934]. Чтобы гарантировать полную безопасность Европы от Наполеона, на роль главного инквизитора в Лонгвуд требовался особо одарённый для такой роли и надёжный индивид. Таковой у правительства Англии нашёлся: то был генерал-лейтенант сэр Хадсон Лоу — кавалер орденов Бани (Англия), Святого Георгия (Россия) и Воинской доблести (Пруссия).
Лоу был ровесником Наполеона (родился в Ирландии 28 июля 1769 г., на 18 дней раньше императора — под тем же знаком зодиака: Лев!). В 1793–1795 гг. он служил на Корсике в гарнизоне английских оккупантов. «Там он услышал о Бонапарте и даже видел мадам Летицию и её дочерей; их дом был реквизирован в пользу британских офицеров»[1935]. В 1806 г. Лоу командовал английским гарнизоном на острове Капри. В составе гарнизона кроме англичан был и «королевский полк корсиканцев». Осаждённый французами Лоу капитулировал — во главе гарнизона, «со всеми фортами, артиллерией, амуницией, складами»[1936]. Среди французов, которые принимали капитуляцию Лоу, был тогда Франчески Киприани — будущий дворецкий Наполеона в Лонгвуде, умерший скоропостижно и необъяснимо.
Затем, в 1813–1814 гг., Лоу в чине полковника служил при штабе прусского фельдмаршала Г.Л. Блюхера, а в 1815 г., уже как генерал-майор, при штабе герцога А.У. Веллингтона. В битве при Ватерлоо он не участвовал, поскольку за считаные дни до неё был откомандирован к британским войскам в Геную, но вскоре после Ватерлоо, в дни торжеств по случаю победы над Наполеоном, получил звание генерал-лейтенанта, орден Бани (с 1399 г. и доныне один из высших английских орденов), титул сэра и назначение губернатором на Святую Елену[1937]. 16 апреля 1816 г. Хадсон Лоу высадился на острове и приступил к исполнению своих обязанностей — стеречь в «сыром погребе» на «кромешном острове» «врага человечества» с гарантией исключить любые шансы на его побег.
