28 октября 1818 г. Барри Б. О'Мира направил официальное письмо лордам британского Адмиралтейства о «необычайно высокой смертности на острове Святой Елены» с примерами из английской (и сухопутной, и морской) стражи: так, «корабль Его Величества «Завоеватель» потерял шестую часть своего экипажа, из которых почти половина умерла за последние восемь месяцев»[1923]. В книге Ж. Мартино, по данным врачей Королевского флота, приводится такая статистика: «Флагманский корабль «Конкверор» за полтора года потерял 110 человек из 600 членов экипажа, а ещё 107 человек были списаны на берег и отправлены в Великобританию <…>. «Москитоу» и «Рекун» из 100 членов экипажа потеряли один 16, а другой 24 человека. «Леверет» похоронил 12 моряков из 75, а «Гиффон» — 15 из 85»[1924].
Разумеется, страдали от островных болезней и все изгнанники, включая Наполеона. О болезнях самого императора речь пойдёт особо. Но вот данные, которые собрал Ж. Мартино о людях его свиты. «В феврале 1816 г. заболел Гурго. Сильнейший приступ дизентерии <…>. В мае у Бертрана начинаются после еды колики, а в октябре заболевает Альбина Монтолон (жена Ш.-Т. Монтолона. — Н.Т.), которую лечат каломелью. В это же время маленькому Тристану Монтолону (сыну Альбины. — Н.Т.) становится так плохо, что пришлось сделать ему кровопускание, чтобы спасти его. В 1819 г. заболел и Маршан: он жалуется на боли, которые похожи на те, что терзали перед смертью Франчески Киприани, сгоревшего за несколько дней в чудовищных муках, и миссис Диаз (служанка. — Н.Т.), которая скончалась в одночасье 12 марта 1818 г.»[1925]
Можно не удивляться тому, как мог Вальтер Скотт (патриот Англии и ненавистник Наполеона) повторять официальную ложь английских тюремщиков, будто на острове Святой Елены царит «здоровый климат»[1926]. Но удивительно, что поверил этой лжи (не проверив её непредвзятыми данными?) Е.В. Тарле, повторив, вслед за Скоттом, что «климат острова Святой Елены очень здоровый»[1927].
На этом «кромешном острове», по выражению Д.С. Мережковского, «самым кромешным местом» был Лонгвуд — плоская скала высотой в 500 м над уровнем океана, которая большую часть года окутана туманом и залита дождём. Местные жители — островитяне, узнав о том, что для жилища Наполеона избран Лонгвуд, удивились, ибо знали, что как раз Лонгвуд и «является наихудшей и самой неприятной частью острова», а потому никто из них «никогда в Лонгвуде постоянно не проживал»[1928]. «Почва Лонгвуда, — вспоминал О'Мира, — состоит из липкого глинозема, который в мокрую погоду прочно прилипает к обуви пешехода, образуя столь тяжёлую массу глиняной грязи, что заставляет его прилагать колоссальные усилия, чтобы сделать очередной шаг»[1929].
