Император Наполеон полностью

Вообще в разговорах с Лас-Казом и другими на острове Святой Елены Наполеон был, как никогда, откровенен и не стеснялся признавать допущенные им в разное время просчёты и ошибки: например, после завоевания Египта ему следовало бы остаться на Востоке и «быть восточным императором, а не западным»; от нашествия на Россию он должен был отказаться, как только узнал, что Бернадот не будет ему помогать, а турецкий султан уже мирится с Россией; Пруссию после Йены и Ауэрштедта надо было стереть как самостоятельное государство с политической карты Европы. А вот что касается «испанской язвы», то Наполеон оправдывал свою идею цивилизовать Испанию и связать её всесторонне (экономически, социально, политически и даже династически) с Францией, но признал, что реализация этой идеи оказалась «аморальной» и не удалась ему главным образом из-за грубых и опрометчивых действий исполнителей его воли — Жозефа Бонапарта и Мюрата. «Безобразие испанского дела, — говорил он Лас-Казу, — видится во всей его отвратительной наготе, и никто теперь не вспомнит о величественности идеи и всех тех политических выгодах, которые я намерен был обеспечить для испанского народа. Однако последующие поколения превозносили бы его до небес, добейся я успеха»[2048].

В мемориале Святой Елены Наполеон оставил много колоритных характеристик своих современников — друзей и близких, соратников и врагов. Верных ему соратников (а таковыми они были почти все) император оценивал очень высоко — и в профессиональном, и в чисто человеческом (особенно нравственном) отношении. Мне уже приходилось в разной связи ссылаться на его отзывы о лучших военачальниках (Ланне, Даву, Сюше) и самых близких друзьях (Дюроке, Мюироне, Дезе). Вот ещё несколько примеров:

Главного хирурга Великой армии, всемирно знаменитого медика Д.Ж. Ларрея Наполеон считал «самым добродетельным человеком» из всех, кого он знал, и рассказал о нём такую историю. После битв при Лютцене и Бауцене в 1813 г. императору — в ответ на его запрос о раненых — доложили, что «подавляющее большинство из них получили ранение в руку, поскольку они сами наносили себе раны, чтобы избежать участия в военных действиях». Наполеон, по его признанию, «был потрясён этой информацией; он потребовал провести новую проверку, но она дала тот же результат». Император в отчаянии уже «решил наказать со всей строгостью тех, кто оказался настолько труслив, что готов был калечить себя». Однако Ларрей, «не желавший верить в это добровольное членовредительство, которое, по его мнению, было пятном на чести армии и нации», буквально восстал против такого решения императора, сам провёл тщательное расследование и доказал: «этих храбрых молодых людей подло оклеветали». При этом Ларрей представил доклад о результатах своего расследования. Ознакомившись с докладом, Наполеон сердечно пожал ему руку и сказал: «Счастлив тот монарх, кто имеет дело с такими людьми, как вы… Вам сообщат мои распоряжения». «В тот же вечер, — читаем об этом у Лас-Каза, — Ларрей получил от Наполеона его портрет, осыпанный бриллиантами, 6000 франков золотом и назначение ему государственной пенсии в размере 3000 франков помимо (так было сказано) всех других наград, на которые он будет иметь право по своему рангу и по службе»[2049].