Интересно высказывался Наполеон в изгнании на религиозные темы. «Кто-то из нас решился сказать императору, что он мог бы, в конце концов, стать религиозным, — вспоминал Лас-Каз. — Император ответил, что он опасается, что всё же им не станет, и что он сожалеет об этом, поскольку религия является большим источником утешения, но его неверие — следствие силы его разума, а не порочности души». «Могут ли наши сердца наполниться верой, — продолжал он свои размышления, — когда мы слушаем абсурдную речь и видим неправедные поступки тех, кто читает нам проповеди? Я окружён священниками, которые непрестанно повторяют, что их власть находится вне пределов этого мира, и тем не менее прибирают к своим рукам всё, к чему ни прикоснутся». «Как бы то ни было, — подчеркнул Наполеон в заключение этого разговора, — неверие, которое я чувствовал как император, было выгодно тем нациям, которыми я правил. Разве мог бы я одинаково относиться к различным религиям, противостоящим друг другу, если бы находился под влиянием одной из них? Разве я смог бы сохранить независимость моего мышления и моих действий под контролем духовника, который руководил бы мной, пугая меня адом?»[2046]
Только на Святой Елене Наполеон рассказывал своему окружению о том, как и сколько раз в различных сражениях он был ранен и, случалось, лишь чудом избегал смерти. Так, он показал Лас-Казу глубокий шрам на левом бедре от удара английским штыком, в результате которого он едва не потерял ногу в 1793 г. под Тулоном. В том разговоре с Лас-Казом он заметил, что «люди вообще на удивление много говорят об исключительно счастливой судьбе, которая сохраняла его неуязвимым во множестве сражений»: «Они заблуждаются. Просто я всегда держал в тайне те случаи, когда подвергался серьёзной опасности». И он рассказал, что только за время осады Тулона под ним были убиты три лошади, а ещё несколько в боях Итальянской кампании и четыре — при осаде Сен-Жан д'Акра. Ранен он был после Тулона ещё дважды — осколками пушечных ядер в битвах при Регенсбурге и Ваграме (оба раза — в правую ногу), а в 1814 г., уже после сражения под Бриенном, с трудом отбился от неожиданно напавших на него казаков. «Самое замечательное в этом случае, — вспоминал Наполеон, — было то, что всё это произошло возле дерева, под которым я в возрасте 12-ти лет обычно сидел и читал «Освобождённый Иерусалим» в свободное от занятий в Бриеннской военной школе время»[2047].
