Император Наполеон полностью

В ночь на 5 мая началась агония. В полубреду, содрогаясь от конвульсий, Наполеон рванулся с постели, схватил с неожиданно чудовищной силой Монтолона, дежурившего возле его ложа, и упал вместе с ним на пол. Подоспевший на шум Аршамбо с трудом высвободил Монтолона из императорской хватки, после чего оба они уложили больного в постель. «Никому не ведомо, — заметил по этому поводу Эмиль Людвиг, — кого из своих врагов император хотел задушить в последней схватке»[2096]. С той минуты и до последнего вздоха Наполеон лежал неподвижно, с открытыми глазами, но уже без сознания. «Это была последняя вспышка той силы, которая перевернула мир», — так подытожил случившееся Д.С. Мережковский[2097].

Всю ночь с 4 на 5 мая и почти весь следующий день на острове свирепствовала буря, вырывая с корнями деревья в Лонгвуде, под которыми любил отдыхать Наполеон. С утра 5 мая все его приближённые и слуги теснились вокруг умирающего, не сводя с него глаз. Все они ждали его конца под яростно-заунывный, душераздирающий вой бури, испытывая ужас, в котором было что-то мистическое. Последние слова императора, которые удалось расслышать, записаны Маршаном и Монтолоном не совсем одинаково: «Франция… армия… авангард… Жозефина» (Монтолон) и «Франция… мой сын… армия» (Маршан)[2098].

К вечеру буря стихла. В 17 часов 49 минут 5 мая 1821 г. с бастионов Джеймстаунской крепости на острове Святой Елены грянул орудийный залп. То был сигнал: «солнце зашло — Наполеон умер»[2099].

Но, уже испустив дух, он всё-таки ещё раз, последний, изумил окружающих. Вот как воссоздал эту сцену, по рассказам очевидцев, Марк Алданов: «Граф Бертран тяжело поднялся с кресла и сказал глухим голосом:

— Император скончался…

И вдруг, заглянув в лицо умершему, он отшатнулся, поражённый воспоминанием.

— Первый консул! — воскликнул гофмаршал.

На подушке, сверкая мёртвой красотой, лежала помолодевшая от смерти на двадцать лет голова генерала Бонапарта»[2100].

Луи-Жозеф Маршан, весь в слезах, принёс хранившийся у него исторический синий плащ, в котором Наполеон был 14 июня 1800 г. в битве при Маренго, и накрыл им тело умершего. После этого в бывший кабинет императора, где теперь он лежал на смертном одре, вошли губернатор Лоу и офицеры английского гарнизона. Они, надо полагать, с облегчением прощально раскланялись перед покойником. Далее у Е.В. Тарле сказано так: «Затем были впущены Бертраном и Монтолоном и комиссары держав, которые теперь в первый раз своего пребывания на острове вошли в дом императора, не допускавшего их к себе»[2101]. Евгений Викторович ошибся: из трёх комиссаров задержался на острове до смерти Наполеона только француз Моншеню (он-то и увидел императора впервые уже в гробу), остальные — и австриец Штюрмер (летом 1818 г.), и россиянин Бальмен (весной 1820 г.) — уехали с острова при жизни Наполеона.

Хоронили императора 9 мая в той самой долине Герания, под тремя плакучими ивами, как ему хотелось в том случае, если англичане не отпустят его из «логова» Хадсона Лоу даже мёртвым[2102]. Оловянный гроб с его телом был запаян в другой (из красного дерева), а тот — в третий (со свинцовой оболочкой), и третий гроб — в четвёртый (тоже из дерева, с железными шурупами). Когда это «четырёхгробие» было доставлено солдатами 20-го полка из английского гарнизона к месту захоронения, Лоу не преминул и здесь продемонстрировать свою злобную въедливость. Он запретил обозначить могилу императора надгробной надписью «Наполеон», требуя, чтобы надписано было не иначе, как «Бонапарт». Бертран отверг его требование, и в результате могила осталась безымянной. «Может быть, и лучше так, — рассудил небезосновательно Д.С. Мережковский. — Здесь лежал больше, чем Бонапарт, и больше, чем Наполеон, — человек»[2103].

Весть о смерти на краю света всемирно прославленного изгнанника с невероятной для того времени быстротой облетела земной шар и сразу же стала обрастать множеством легенд, иные из которых живут и даже обретают новые доказательства сегодня.