Итак, в Эрфурте при первой же встрече с Александром Талейран заявил ему: «Государь, зачем вы приехали? Вам предстоит спасти Европу, и вы можете достигнуть этого не иначе, как только противодействуя Наполеону. Французский народ цивилизован, а его государь нет. Русский государь цивилизован, а его народ нет, Поэтому русскому государю надо быть союзником французского народа»[606]. Царь был приятно ошеломлён вероломством Талейрана, сразу определив, что гранит наполеоновской империи уже даёт первую трещину изнутри. Конечно, он мог выдать Наполеону предателя, но не сделал этого, как полагают авторитетные историки, потому что увидел в сношениях с Талейраном большую для себя выгоду[607], и вообще отдать на гибель доверившегося ему человека было не в характере Александра (по-видимому, «хромой бес» заранее вычислил и то, и другое).
С того дня Талейран стал служить русскому, а с января 1809 г. и австрийскому правительству как платный агент-осведомитель. После Эрфурта в тайной переписке секретаря русского посольства в Париже К.В. Нессельроде с доверенными лицами императора Александра I Н.П. Румянцевым и М.М. Сперанским он «обозначался несколькими псевдонимами: «мой кузен Анри», «Та», «Анна Ивановна», «наш книгопродавец», «красавец Леандр», «юрисконсульт»»[608]. Но и в Эрфурте Талейран успел оказать Александру ценнейшие услуги, выдавая ему при каждой встрече всё выведанное у Наполеона. «Утром Талейран по повелению Наполеона составлял и редактировал проект конвенции между Россией и Францией, — читаем у Е.В. Тарле, — а вечером тот же Талейран выбивался из сил, доказывая колебавшемуся Александру, что не следует эту конвенцию подписывать, а нужно сначала выбросить такие-то и такие-то пункты. Царь так и поступал»[609].
А Наполеон не мог понять, почему его друг Александр менее уступчив в переговорах с ним, нежели тогда, в Тильзите. «Он относится ко мне с недоверием», — озадаченно признавался он Коленкуру. Да, комментирует эту головоломку Андре Кастело, «между ними пробежала «чёрная кошка» — Талейран!»[610]. С огромным трудом в беседах с глазу на глаз Наполеон 12 октября склонил Александра к подписанию такого проекта конвенции, который обязывал Россию по крайней мере «выступить против Австрии вместе с Францией», если Австрия начнёт войну против Франции. Наполеон со своей стороны признал присоединение к России Финляндии, Молдавии и Валахии[611]. В тот же день Наполеон и Александр совместно предложили королю Англии Георгу III «заключить мир» на основе uti possidetis[612], а на случай, если их предложение будет отвергнуто, договорились «иметь в течение года свидание, чтобы условиться об операциях в совместной войне и о способах её всеми силами и всеми средствами обеих империй»[613]. Англия отвергнет их призыв к миру, сославшись на «узурпации» Наполеона, но увидеться вновь и спланировать ход «совместной войны» против неё Наполеон и Александр уже не смогут. Таким образом, каждое из трёх желаний, с которыми Наполеон ехал в Эрфурт (привязать к себе Россию, склонить к миру Англию и обуздать Австрию) исполнилось лишь в минимальной степени. Хотя оба императора заявили в Эрфурте о своём намерении «придать соединяющему их союзу более и более тесный и навеки прочный характер»[614], их соглашение, как подытожил А. Вандаль, только «продлило союз, но не упрочило его»[615]. Александра это устроило, Наполеона разочаровало.
