Николай I желал видеть цветущую торгово-промышленную «ниву». Это была задача государственной важности. Другое желание как бы вроде и не имело прямого государственного значения, но было духовно и нравственно необходимо: сохранение особого русского склада русского купечества.
Дворянство уже настолько оевропеилось, настолько пропиталось заграничным духом, что порой и понять было сразу невозможно, кто перед тобой: то ли парижский или лондонский щеголь и франт, то ли представитель древней русской фамилии, который и по-русски с трудом разговор мог вести.
Иное дело – купечество российское: народная стать, природная кость, верное и надежное, без лукавства преданное Богу, Царю и России. С дворянством ничего уже не поделаешь; упустили уж давно. Купцам же негоже на «французский манер» себя вести и в платье заграничное рядиться.
В августе 1836 года, принимая депутацию сибирского купечества, Самодержец высказался о том без обиняков: «Я надеялся увидеть вас одетых по-русски, а вы подражаете иностранцам; мне приятно было бы видеть сибирского купца в народном русском платье, которое так красиво и покойно, а вы оделись как французы!» После некоторого замешательства один из купцов попробовал оправдаться: «Да так одевался уже отец мой». Эти слова лишь усилили отпор. «Так что же, – заявил Император, – ежели отец твой ошибался, то ты можешь это исправить, одежда не главное, что нужно перенимать у отца!»
Николай Павлович и сам бы готов был одеваться по-русски; да не имел возможности. Традиция, ритуал, устоявшие нравы, куда от этого денешься. Но близкие его демонстрировали русские пристрастия всякий раз, когда представлялась такая возможность. Дочь Царя Ольга Николаевна вспоминала о поездке в Москву в 1837 году:
«Промышленность начинала развиваться, пробовали торговать своими товарами. Папа всячески поддерживал промышленников, как, например, некоего Рогожина, который изготовлял тафту и бархат. Ему мы обязаны своими первыми бархатными платьями, которые мы надевали по воскресеньям и в церковь. Это праздничное одеяние стояло из муслиновой юбки и бархатного корсажа фиолетового цвета»…
В беседе с Рыбниковым Царь упомянул о том, что для осуществления крупных начинаний необходимо создавать дело «на акциях». Проще говоря, Николай Павлович предлагал средство, которое было последним словом европейского предпринимательства. В самой же России в это время еще мало кто мог объяснить, что значит слово «акция».
Акционерная форма организации капитала и предпринимательской деятельности утвердилась в качестве наиболее универсальной и мобильной структуры в системе частнокапиталистического хозяйства в Западной Европе и в США в первой половине XIX века. Вскоре она заняла доминирующее положение на рынке капитала по объему абсорбированных средств. В России же в этот период капиталистические рыночные отношения лишь делали свои первые шаги, но и здесь акционерная форма довольно быстро завоевывала прочные позиции.
Акционерная компания, в отличие от единоличного предприятия, позволяла аккумулировать капиталы многих лиц, что открывало большие возможности для реализации сколько-нибудь значительного экономического начинания и быстрого получения прибыли. К тому же отдельные акционеры в случае банкротства компании не несли ни юридической, ни финансовой ответственности за дела фирмы в целом. Материальный же риск ограничивался лишь долей их участия. Анонимность контингента держателей ценных бумаг компании – акций и облигаций – позволяла приобретать их людям, которые или не хотели, или не могли иным путем и гласно обозначить свои коммерческие интересы. В начале XX века акционерная форма капитала заняла доминирующее положение и в России.
Впервые законодательная норма, разрешавшая и регламентирующая деятельность акционерных ассоциаций, появилась тогда, когда самих структур еще фактически не существовало.
1 января 1807 года последовал Манифест Александра I «О дарованных купечеству новых выгодах, отличиях, преимуществах и новых способах к распространению и усилению торговых предприятий».
В этом документе были сформулированы важнейшие принципы акционерного дела: признание различных видов «купеческих товариществ», обязанных действовать на основе особых договоров между «товарищами». Манифест устанавливал два основных вида подобных ассоциаций:
1. Полное товарищество подразумевало равноправие всех участников в делах и солидарную правовую и денежную ответственность всех «товарищей» по делам компании.
2. Товарищество на вере разрешало участие в деле помимо полных товарищей еще и вкладчиков, которые в управлении не участвовали, но имели право на прибыль в соответствии со своей долей капитала.
