Первая железная дорога – Стоктон-Дарлингтонская – появилась в Англии в 1825 году. Хотя она была непротяженной и служила скорее для развлечения публики, но дала толчок дальнейшему железнодорожному строительству. В 1836 году в Англии была открыта и первая значительная линия, связавшая Лондон с Бирмингемом.
Трудно сказать, когда именно узнал о существовании этой «технической штуки» Император Николай. Из воспоминания гофмейстера и промышленника Сергея Ивановича Мальцева (Мальцова; 1810–1893)[142] следует, что первый раз разговор на эту тему возник в 1835 году. Молодой Мальцев – адъютант принца Н. Г. Ольденбургского (1812–1881)[143] – тогда недавно вернулся из поездки по Европе и был полон впечатлений. Особенно запомнилась поездка по железной дороге Ливерпуль – Манчестер в Англии. Свои восторги путешественник живо изложил при встрече с Императором.
Николай Павлович скептически тогда воспринял эти рассказы, заметив, что это – опасное предприятие и что, как он слышал, при открытии одной дороги в Англии «задавили лорда». Мальцев горячо стал доказывать необоснованность опасений, на что Государь заметил: «А снег? Ты забыл, что у нас шесть месяцев нельзя ездить будет».
Еще в 1834 году в Россию приехал профессор политехнического института из Вены Франц фон Герстнер. Его пригласил начальник штаба Корпуса горных инженеров генерал К. В. Чевкин (1802–1875) для «обозрения» горных заводов. Профессор изучал железнодорожное дело в Англии и сам построил небольшую конно-железную дорогу в Австрии. В 1835 году Герстнер представил Императору Николаю докладную записку о строительстве нескольких железных дорог в России: Санкт-Петербург – Москва – Нижний Новгород, Москва – Таганрог, Москва – Одесса.
Записка была обсуждена в кругу высших должностных лиц и встретила много возражений, главным образом сопряженных с огромными финансовыми тратами. Однако Император именно тогда заявил, что, как он уверен, мы «можем строить дороги в России». Требовались время и серьезная подготовка.
В качестве первого опыта Герстнер в декабре 1835 года выдвинул предложение о сооружении небольшого железнодорожного пути от Санкт-Петербурга до Царского Села и Павловска. Этот проект начал осуществляться в мае 1836 года. Работами руководил Герстнер, а технические вопросы решала группа австрийских инженеров. 27 сентября 1836 года было открыто движение на первом восьмикилометровом отрезке, причем вначале исключительно конной тягой.
30 октября 1837 года вступила в строй первая в России – Царскосельская железная дорога. Пассажирский состав из паровоза и восьми вагонов в работе испытал Император. Полностью до Павловска дорога была открыта 22 мая 1838 года (протяженность 25 верст, или примерно 27 километров).
Среди сановников Империи в тот момент у нового начинания сторонников фактически не было, за исключением графа А. А. Бобринского (1800–1868), возглавившего эту железнодорожную компанию. Как вспоминала Ольга Николаевна, Бобринский получил назначение камергером к Великой княжне, и это «сгладило неприятности, которые ему пришлось вынести из-за того, что он стал во главе предприятия, построившего первую железную дорогу между Петербургом и Павловском. Враги этого предприятия были неисчислимы; между ними был даже дядя Михаил».
На железные дороги смотрели с недоверием и опаской. Страхов была тьма. Говорили, что это – «верный путь к самоубийству», что якобы в «Европе бывали случаи», когда публика «живьем сгорала» в железнодорожных составах. Иные не могли взять в толк, как можно «ехать вместе с первым попавшим», с тем, кто может быть «без роду и племени», но купил билет и окажется рядом с представителем «столбового» дворянства! Некоторые шли еще дальше и уверяли, что железные дороги опасны и в стратегическом отношении. Если случится война, то какой-нибудь новый Наполеон сможет прямо из Европы приехать в Россию в вагоне!
По словам Ольги Николаевны, в железных дорогах «видели зарождение новой революционной ячейки, которая могла привести к нивелировке классов и другим, еще более страшным вещам».
Убежденными противниками железнодорожного строительства были министр финансов Е. Ф. Канкрин, главноуправляющий Главного управления путей сообщения граф К. Ф. Толь (1777–1842), министр Императорского Двора «светлейший князь» П. М. Волконский, председатель Государственного Совета и Комитета министров князь И. В. Васильчиков и другие влиятельные сановники.
Резко против выступал и брат Царя Великий князь Михаил Павлович. Павловск тогда являлся его резиденцией, и он совсем не хотел, чтобы «разношерстная публика» прикатывала туда на паровозе! Как написала его племянница Ольга Николаевна, «дядя Михаил сдался только тогда, когда ему пообещали, что он получит в своем парке такую же беседку для музыки, как в Баден-Бадене и других немецких курортах».
