Нижеприводимые воспоминания принадлежат Ольге Николаевне, вышедшей летом 1846 года замуж за принца Карла-Фридриха-Александра (1823–1891), ставшего в 1864 году Королем Вюртемберга, а его жена – Королевой. После замужества Ольга Николаевна большую часть времени проводила за пределами России, в которой она теперь бывала лишь от случая к случаю. Умерла она 30 августа (11 сентября) 1892 года в замке Фридрихсхафен в Вюртемберге.
Ольга Николаевна писала свои воспоминания в преклонных летах, когда ни отца, ни матери, ни старшего брата («Саши»), ни его жены Марии («Мари»), ни старшей сестры («Мэри») уже не было в живых. Она писала мемуарные записки для своих детей и внуков, которые почти ничего не знали о далекой и чужой стране России, из которой родом была их мать и бабушка.
Вюртемберг имел давние династические связи с Домом Романовых. Дочь Императора Павла I Екатерина (1782–1819) была замужем за наследным принцем Вильгельмом (1871–1864), ставшим в 1816 году Королем Вюртембергским. Женой же брата Николая I Великого князя Михаила Павловича (1798–1849) являлась урожденная Вюртембергская принцесса Фредерика-Шарлотта-Мария, в России – Великая княгиня Елена Павловна (1806–1873).
Самую же важную династическую связь между Романовыми и Вюртембергом олицетворяла бабушка Ольги Николаевны Императрица Мария Федоровна (1759–1828), урожденная принцесса София-Доротея-Августа-Луиза, вышедшая в 1776 году замуж за Великого князя Павла Петровича (1754–1801), с 1796 года – Императора Павла I.
Ольга Николаевна, став «принцессой Вюртембергской», а затем и Королевой, сохраняла русское звание «Великой княгини». Правда, иногда ошибочно ее называют «княжной», хотя после замужества за иностранными принцами представительницы Дома Романовых сохраняли Великокняжеское титулование уже в качестве «княгинь».
Однако связь с Россией только титулом совсем не ограничивалась и не исчерпывалась. Ольга Николаевна навсегда сохранила любовь к России как бесценную память сердца. Нетленными и дорогими оставались образы отца и матери, к которым и через десятилетия она питала искренние теплые и высокие чувства, зародившиеся в далеком детстве.
Мемуары Ольги Николаевны уникальны в первую очередь тем, что написаны дочерью Царя. Никто из царских детей не оставил потомкам свои мемуары, никто, за исключением второй дочери Николая I. В Доме Романовых в XIX веке дневники вели почти все; воспоминаний же не писали. В романовском кругу это «было не принято». Рассказ о пережитом дочери Царя особо важен именно потому, что показывает мир Царского Дома изнутри. Простое, бесхитростное повествование раскрывает повседневный уклад, интересы, устремления, нравственные представления всех членов Семьи, в том числе и главы Ее – Самодержца Всея Руси.
Ольга Николаевна прожила в доме Родителей более двадцати трех лет, из которых двадцать отец был Самодержцем. Воспитанная в ранней юности, как и ее мать, в романтическом духе, на стихах и прозе Гёте и Шиллера, она в свои девические годы в полной мере оценила и русские дарования. Ее любимым поэтом так навсегда и остался А. С. Пушкин. Любовь к русскому художественному творчеству ей привили наставники – В. А. Жуковский (1783–1852) и П. А. Плетнёв (1792–1865).
Дочь Царя не только была тонким наблюдателем, но и человеком высокого вкуса. По этой причине ее книга – стилистически прекрасно написанное произведение. Она многое и многих видела, ее цепкая память и через десятилетия передает фактуру семейного быта, весь окружающий дворцовый антураж со свежестью чувств и восприятий, свойственных натурам цельным и искренним.
Конечно, это не есть «каталог» жизни Царской Семьи; это взгляд человека, сумевшего ценить и хранить в памяти то светлое и лучшее, что составляет радость жизни в детстве и юности.
Мемуары Ольги Николаевны отличает и еще одно качество, нечасто встречаемое в мемуарной литературе, – добросовестная искренность. Она не только «описывала», но она – честно излагала события. Ее свидетельства полностью подтверждаются другими документами и свидетельствами эпохи. В оценке людей и событий ее оценки и суждения далеко не бесспорны, но они всегда нелицемерны.
Конечно, любые мемуары – сугубо личный взгляд на события и на людей. В данном же случае он не несет на себе отпечаток некоей смысловой или идеологической заданности. Мемуаристка не хотела никого, в первую очередь Отца-Самодержца, каким-то образом «реабилитировать»; она стремилась представить его и своих близких такими, какими запомнила и какими любила. В этом состоит вневременной интерес и значимость воспоминаний Ольги Николаевны.
