Осенью началась долгая дорога домой. Долгая, потому что несколько недель Николай Павлович вместе с Братом-Императором провел в Берлине. Здесь случилось событие, определившее его «счастье на всю жизнь». Он еще раньше обсуждал эту тему в кругу родственников: Мария Федоровна дала согласие, это – «заветное желание» ее сердца. Император же Александр Павлович просто был счастлив: дочь Короля ему нравилась во всех отношениях.
23 октября 1815 года в Берлине было объявлено о помолвке Великого князя Николая и принцессы Шарлотты. Свадьба намечалась через год, за время которого принцесса должна была в Берлине пройти интенсивный курс Русской истории, языка и основ Православия (в действительности этот срок растянулся более чем на полтора года).
Сохранился комплекс переписки между Берлинским и Петербургским Дворами по поводу намечаемого междинастического альянса. Все были рады, выражая уверенность, что дружба между Россией и Пруссией будет теперь цементироваться еще и родственными узами. Единственно, что отсутствует в этом эпистолярном комплексе, – корреспонденция жениха и невесты. Трудно предположить, чтобы ее не существовало; однако, увы, далеко не все документальные отпечатки минувшего времени дошли до наших дней…
Вернувшись в Россию, Николай Павлович продолжил свое образование, завершением которого стала большая трехмесячная поездка по России, предпринятая летом 1816 года. К этому времени он достаточно хорошо знал многие европейские края; видел Берлин, Веймар, Франкфурт-на-Майне, Базель, Париж, Амстердам, другие знаменитые европейские города и местечки.
Визуальное знание России ограничивалось по преимуществу Петербургом, его окрестностями и теми местами, которые видел по дороге в Европу. Теперь наступила очередь ближе познакомиться с «Матушкой-Россией».
В то лето Николаю Павловичу пришлось многое и многих увидеть, узнать и перечувствовать. Маршрут был обширен: Луга, Великие Луки, Витебск, Смоленск, Чернигов, Полтава, Екатеринослав, Харьков, Николаев, Одесса, Херсон, Симферополь, Крымское побережье, Курск, Орел, Тула, Москва. Это только часть тех городов и мест, которые удалось посетить.
Везде были посещения храмов, осмотры достопримечательностей, фабрик, мастерских, верфей, присутственных мест, богоугодных заведений и бесконечные встречи, приемы, беседы. Будущему Царю тогда открылось воочию многое из того, о чем он раньше иногда лишь мельком слышал. Он узрел и понял, сколь много в Империи надо еще строить и улучшать; как далека еще текущая русская жизнь от благополучия и надежной обустроенности.
Результатом поездки стали его мысли и заключения, заносимые во время путешествия в особый «Журнал по гражданской и промышленной части». Суждения Великого князя метки и здравы; ему удалось разглядеть то, что за личиной парадной России распознать дано было далеко не всякому. Вот несколько фрагментов впечатлений:
«В Белоруссии дворянство, состоящее почти всё из весьма богатых поляков, отнюдь не показало преданности России, и, кроме некоторых витебских и южных могилевских дворян, все прочие присягнули Наполеону. Крестьяне их почти все на тяжелом оброке и весьма бедны… Жиды здесь совершенно вторые владельцы, они промыслами своими изнуряют до крайности несчастный народ. Они здесь всё – и купцы, и подрядчики, и содержатели шинков, мельниц, перевозов, ремесленники и проч., и так умеют притеснять и обманывать простой народ, что берут даже в залог незасеянный яровой хлеб и ожидаемую незасеянную жатву…»
«Воронежский острог, хотя обнесен довольно порядочной каменной стеной, но внутренне строение отменно худо содержится: нечистота страшная и вообще великий беспорядок; я спросил список арестантов; увидя отменно много военных и желая знать, давно ли тут содержатся, получил в ответ от прокурора, что у него списка военных нет, а что у караульного офицера. Я послал за ним, и он отозвался, что у него нет, а что должен быть у прокурора; я спросил у него, как же он делает перекличку, ежели не имеет списка; он ответил, что переклички не делает».
Более светлые впечатления остались от посещения Крыма, но и там было вдоволь того, что радости не вызывало.
«Из Байдарской долины выходит единственная и довольно худая дорога по самому краю Южного берега и идет через главные селения: Мухолатку, Алупку, Ялту, Лимену, Кучук-Ламба и проч. – места, весьма любопытные для живописца или путешественника, ищущего странных и красивых видов, но не имеющего ничего того, чтоб показывало изобилие или богатство народа; нет беднее и ленивее сих южных татар; ибо как природа им все дает без дальнего труда, то и нужды их тем самым отменно ограничены; одно и то же фруктовое дерево, которое кормило 50 или 60 лет назад деда, кормит и внука…»
Николай Павлович вернулся в Петербург в конце августа 1816 года. Прошло чуть больше двух недель, и началась новая поездка; теперь уже за пределы России – в Англию. Туда Николаю Павловичу очень хотелось попасть, он считал, что это страна – «достойная внимания».
