Когда она вышла замуж, то супруг стал для нее не просто олицетворением старшинства, власти, но и объектом преклонения и почитания. Она любила его не только как мужчину, но и как посланца Промысла. Она знала, что обязана до последнего земного вздоха быть рядом, следовать безропотно за ним, какие бы удары судьбы ни пришлось перенести.
Два характерных эпизода раскрывают нравственный кодекс прусской принцессы, ставшей русской Царицей. В трагический день 14 декабря 1825 года, когда решался вопрос о воцарении Николая Павловича, а в столице Империи бушевал мятеж, муж сказал жене: «Неизвестно, что ожидает нас. Обещай мне проявить мужество, а если придется умереть – умереть с честью». Она, не колеблясь, дала такое обещание.
Через несколько месяцев после того, как закончился суд над декабрьскими мятежниками и они отправлялись в Сибирь, некоторые из жен решили последовать за своими мужьями. Узнав об этом, Императрица Александра Федоровна просто, как выдох, произнесла лишь одну фразу: «О, на их месте я поступила бы так же»…
Поездка принцессы Шарлотты в Россию была долгой и морально трудной. Радость доставляло лишь то, что ее сопровождал брат, принц Вильгельм (1797–1888), с которым у Шарлотты существовали самые доверительные из всей родни отношения. Принцесса, ставшая Императрицей Александрой Федоровной, не доживет до того момента, когда Вильгельм наденет Корону Короля Пруссии (в 1861 году). Конечно же, она и не увидит его имперского торжества: в 1871 году брат станет Императором Германской Империи (Второго рейха) под именем Вильгельма I.
Принцесса мало что знала о России. Правда, ее сопровождал в поездке протоиерей Николай Музовский (1772–1848)[52], который несколько месяцев находился в Берлине, где обучал принцессу нормам Православия и азам русского языка. Но этого багажа знаний было слишком мало, чтобы понять жизнь огромной Империи, которую и глазами на карте трудно было охватить.
К тому же наставник не очень хорошо знал немецкий язык, а французским Шарлотта еще не владела в совершенстве. Позже, имея в виду Музовского, она запишет в дневнике, что «не такой человек был нужен, чтобы пролить мир в мою душу и успокоить ее». Но другого не было, а дочь Короля умела приспосабливаться к самым неожиданным обстоятельствам, чему помогала ее природная деликатность и бытовая невзыскательность.
Переезд через границу Пруссии и России произошел 9 июня 1817 года в районе города Мемель (с 1923 года – Клайпеда). Здесь совершенно неожиданно оказался жених, «инкогнито» прибывший встречать невесту, которая таким вниманием была тронута до слез.
На обеих сторонах границы были выстроены войска, и принцесса Шарлотта перешла ее пешком под руку с братом Вильгельмом. Как только оказались в России, Николай Павлович, обращаясь к невесте, произнес: «Наконец-то вы среди нас, дорогая Александра», а затем во всеуслышание: «Добро пожаловать в Россию, Ваше Королевское Высочество!» Начиналась русская биография прусской принцессы; в России ей суждено будет прожить более сорока лет…
Великий князь Николай провел принцессу вдоль строя войск, а затем, представляя невесту офицерскому корпусу, произнес: «Это не чужая, господа; это – дочь вернейшего союзника и лучшего друга нашего Государя».
Принцессе был представлен ее придворный штат: престарелая обер-гофмейстерина княгиня А. Н. Волконская (1756–1834), фрейлины: графиня Е. П. Шувалова и В. П. Ушакова, обер-шенк граф Г. И. Чернышев (1762–1831), обер-гофмейстер барон П. Р. Альбедиль (1764–1830), камергер князь В. В. Долгоруков (1787–1858) и другие. Почти все они останутся при Александре Федоровне многие годы.
На подъезде к Петербургу принцессу встретили Император Александр, Императрица Елизавета Алексеевна и Вдовствующая Императрица Мария Федоровна. Принцесса уже хорошо знала Императора; они познакомились еще в 1813 году и потом несколько раз виделись, когда он приезжал к ним в Берлин. Шарлотта всегда чувствовала с его стороны нежное внимание, которое умела ценить. С Императрицей Елизаветой отношения быстро установились самые близкие.
Больше всего дочь Короля волновалась по поводу Марии Федоровны. Рассказывали, что ее будущая свекровь слишком надменна, порой резка и неимоверно требовательна ко всему, что касалось норм этикета. На удивление, Мария Федоровна оказалась по-матерински заботливой. Как потом написала Александра Федоровна, она «отнеслась ко мне так нежно и ласково, что сразу завоевала мое сердце».
Кортеж сиятельных особ прибыл в Павловск, который и стал временным пристанищем принцессы. Она плохо помнила первые дни пребывания в России и проживания в Павловском дворце. Запомнились мелочи, порой совершенно для нее необычные. Как только она уединилась в отведенных ей помещениях дворца, дверь неожиданно отворилась, и без всякого предупреждения перед ней оказалась некая грозная пожилая дама, которая изрекла: «Вы очень загорели, я пришлю вам огуречной воды умыться вечером».
