Вконец расстроенный, церемониймейстер направился к выходу. Следовало срочно связаться со своими людьми и обсудить, как половчее организовать устранение боярина. И молиться, чтобы князь не натворил глупостей раньше времени.
Иначе быть беде. Очень большой беде…
Следующим утром я первым делом отправился обыскивать избу старосты. По моей просьбе Борис сторожил её всю ночь, чтобы никто не успел ничего разграбить или скрыть улики. Охотник встретил меня на пороге, зевая и потирая опухшие от недосыпа глаза.
— Утро доброе, боярин. Никто не совался, — отрапортовал он. — Сторожил, как договаривались.
Я одобрительно кивнул и прошёл внутрь. Обстановка была скудная, под стать хозяину. Грубо сколоченные лавки, печь с прогоревшими кирпичами, образа в углу — ничего примечательного. Но интуиция подсказывала, что здесь может найтись что-нибудь интересное. Раз у покойника имелся магофон, который так-то он бы не мог себе позволить, значит, здесь наверняка есть что-то стоящее.
Методично простукивая стены и половицы, я вскоре наткнулся на подозрительно гулкий участок пола. Поддев доску ножом, без труда отодрал её, открывая взгляду потайную нишу. Внутри обнаружились увесистый кошель, видавший виды револьвер и несколько тускло мерцающих кристаллов.
— Ого, вот это улов! — присвистнул подошедший Борис, заглядывая мне через плечо. — Никак, Савелий целое состояние припрятал.
Я пересчитал деньги — 130 рублей и горсть серебра. Солидная сумма по меркам деревни, наворованная у местных жителей за годы мошенничества. Кристаллов Эссенция оказалось немного: два малых и один средний.
Задумчиво поскрёб подбородок. Похоже, это все сбережения Рындина. Зачем ему столько денег и ресурсов?.. Так, что там в его магофоне вчера проскакивало? Кажется, «хочу уже поскорее свалить из этой дыры», да. После казни было не до подробного изучения чужой переписки, а сейчас время есть.
Пролистав сообщения, я хмыкнул. Ну конечно! Бежать отсюда планировал, подлец. Бывший староста подыскивал себе домик в пригороде Владимира. Скопил уже почти всю необходимую сумму — 150 рублей. Деревянные избы там, конечно, можно было найти и подешевле даже в три раза, но Савелий отчего-то возжелал хоромы в приличном районе. Видать, на старости лет решил пожить в своё удовольствие.
А кристаллы, скорее всего, припас на чёрный день. Или вознамерился продать уже после переезда, по куда более выгодной цене, чем сбывал Гривину здесь, в Угрюмихе.
Я вновь посмотрел на кошель с деньгами. За каждым рублём здесь стоял чей-то тяжкий труд, чья-то кровь, пролитая в схватках с Бездушными. По справедливости, эти средства нужно бы вернуть селянам. Вот только кому конкретно и сколько? Сколько каждый потерял на махинациях старосты за эти годы? Такие разборки только рассорят людей между собой, нарушив хрупкое равновесие, только установившееся в Угрюмихе.
— Знаешь что, Борис, — я повернулся к охотнику. — Эти деньги у деревни украдены, ей и послужат. Обдумаю, как их с толком потратить на общее благо, и объявлю всем своё решение. Чтобы хоть какая-то польза вышла от этих наворованных средств.
— Я вам так скажу, барин… — Борис почесал в затылке. — У нас тут с лечением беда. Вот эту бы проблему решить. К бабке Агафье хоть и ходим, да только попробуй угадать, помогут её припарки и отвары тебе или вовсе с ног свалят. Федота вон едва не угробила своими травками в позапрошлом месяце. А ежели что-то срочное? В город ведь не поедешь… У Настасьи в том году роды были тяжёлые, еле выходили её. Был бы человек в деревне знающий… настоящий лекарь, а?
Я задумчиво кивнул. А ведь дело говорит — нормальный врач деревне и впрямь не помешает. Да и помещение для него оборудовать придётся… В голове уже начал складываться план.
— Здраво говоришь, я хорошенько обдумаю эту идею и посмотрим, что можно сделать.
Собеседник резко повеселел, видимо представив, как в Угрюмихе появляется симпатичная медсестричка в накрахмаленной униформе.
Покачав головой, я убрал находки в сумку и потянулся к своему собственному кошельку. Охотник ведь рисковал жизнью вместе со мной возле пещеры с Сумеречной сталью. Пора было рассчитаться.
— Держи, Борис, — я протянул ему горсть монет. — Это твоя доля за Стригу и Бздыхов. Как и уговаривались.
При виде тускло блеснувших монет у него отвисла челюсть.
— Тринадцать рублей? — выдавил он ошарашенно. — Батюшки-светы, да я сроду столько в руках не держал! Это ж целое состояние!
— Треть от реальной стоимости той Эссенции, что мы нашли. Так бывает, — улыбнулся я, — когда заезжий купец не накладывает мохнатую лапу на полученные трофеи. Считай, аванс за хорошую службу. Дальше — больше будет. Главное, исправно работай.
— Не сомневайтесь, Прохор Игнатьич! — расплылся в улыбке Борис. — Я завсегда за вас горой стоять буду. Не пожалеете, что меня в дружину свою определили!
Получив заслуженную награду, воодушевлённый охотник отправился к себе. А я задумался о предстоящих делах. Много чего предстояло сделать, чтобы возродить Угрюмиху из руин. И начинать следовало прямо сейчас.
