Пока народ веселился, я краем глаза наблюдал любопытную картину. Надо же, с каким философским спокойствием люди гуляют буквально в двух шагах от площади, где ещё покачиваются на верёвках тела Савелия и Макара. Будто так и надо.
Василиса тоже это заметила. Подошла ко мне, неуверенно поёжилась.
— Боярин, а вам не кажется это… странным? Мрачновато как-то…
Я пожал плечами, не придавая значения, но тут встрял Захар, наш местный эксперт по общественным настроениям:
— Так ведь поделом им, барышня. Эти кровопийцы годами из селян все соки тянули. Люди это понимают. Вон, охотников местных, чуть не убили. Если б не Прохор Игнатьевич, лежать бы им в землице.
И ведь не поспоришь. Я кивнул, наблюдая, как некоторые жители, проходя мимо виселицы, смачно плюют в сторону покойников. Вот она, народная любовь…
От размышлений меня отвлекла бабка Агафья. Подковыляла ко мне, низко кланяясь, и с робкой улыбкой попросила:
— Батюшка-воевода, не откажи старухе. Позволь верёвочки висельной отрезать да ногти мертвяков собрать. Сила в них великая, ох и сгодятся для дела!..
Я поначалу опешил от такой просьбы, но быстро взял себя в руки. Хмыкнув, махнул рукой:
— Да забирай хоть целиком на запчасти. Всё одно пользы от них больше не будет.
Бабка расплылась в благодарной улыбке и засеменила к виселице, бормоча что-то про себя. Ладно, у каждого свои причуды.
Василиса тем временем подошла ближе, с любопытством расспрашивая о поездке. Я вкратце поведал ей о произошедшем, а потом поинтересовался, как обстояли дела в Угрюмихе в моё отсутствие.
Девушка слегка помрачнела и, понизив голос, рассказала:
— Пару дней назад иду я одна по деревне вечерком. Борис как раз Захару помогал по хозяйству. Вдруг откуда ни возьмись — один из местных охотников. И глазища так недобро блестят, так блестят… Стал ко мне приставать с непотребствами. Да ещё и обмолвился про старосту. Мол, тот надоумил проучить боярскую девку…
Я стиснул зубы, едва сдерживая гнев. Ах ты ж, мразь покойная! Мало ему было самому мошенничать, так ещё и на девичью честь покушался.
Ольховская продолжала:
— Да только не вышло у него ничего. Внезапно кузнец Фрол появился, да как даст тому наглец пинка — только пятки сверкнули. И проводил меня до дома, слова дурного не сказал. Вот ведь, не ожидала от него…
Я задумчиво потёр подбородок. Да, порой по дереву нужно хорошенько постучать, чтобы понять — гниль внутри или крепкая древесина. Так и с людьми. Со старостой вон сразу было не до конца очевидно, и всё же вскрылась вся его поганая суть. А Фрол, напротив, показал себя молодцом.
Невольно залюбовавшись Василисой, я не сразу заметил приближение местных авторитетов. Мельник, плотник, кузнец, учитель, бабка-травница — все хотели засвидетельствовать своё почтение и обсудить планы на будущее.
Пришлось на время оторваться от разговора с боярышней и переключиться на селян. Я сжато обрисовал им ближайшие задачи, по сути повторив ровно то, что уже озвучил всей площади.
Селяне слушали внимательно, кивали. По глазам было видно — прониклись. Поверили, что и впрямь грядут перемены. Что ж, дело за малым — оправдать эту веру делом.
Закончив с беседой, я вспомнил о припасённых подарках. Подозвал Захара и с улыбкой протянул ему очки, что купил в городе.
— Господи, боярин!.. — слуга, едва взглянув на обновку, растрогался до слёз. — Да как же… Сколько лет уж плохо вижу, а теперь… Спасибо вам, дай бог здоровья!
Я добродушно хлопнул его по плечу:
— Даже не начинай, ты заслужил десятикратно.
Затем черёд дошёл до Василисы. Я вручил ей роскошный узорчатый платок, предвкушая реакцию. И не прогадал.
— Настоящий Посадъ! — ахнула девушка, заметив фирменный логотип в углу. — Самый популярный бренд в русских княжествах, все модницы о таком мечтают, — она бережно прижала платок к груди и залилась румянцем. — Какая красота! И узор-то какой дивный… Право слово, не стоило… Спасибо вам огромное.
А потом возьми да и чмокни меня в щеку.
Поймав на себе лукавый взгляд Захара, я поспешил спрятать улыбку.
Времени предаваться рефлексии не было. Праздник набирал обороты, народ уже вовсю плясал под звуки гармони и балалайки. Меня тоже утянули в круг, заставив отдаться безудержному веселью.
И я отдался. Позволил себе на миг забыть обо всех тяготах и просто порадоваться жизни. Закружился в вихре танца, впитывая благодарность и поддержку своих людей.
На сердце было тепло и спокойно. Глядя на улыбающиеся лица крестьян, я понимал — оно того стоило. Дорога предстояла долгая и непростая. Но сегодняшний день показал — мы справимся.
И пусть только кто-нибудь попробует встать у нас на пути — Уваровы, купцы, сам князь. Плевать. Я смету их всех и вырву счастье для своих людей. Потому что отныне Угрюмиха — мой дом.
Моя ответственность.
Но в отличие от всех этих беззаботных людей, радующихся сегодняшнему дню, я знал, что это только первый шаг. Где-то в чаще ждала своего часа жила Сумеречной Стали. Несметное богатство и путь к могуществу.
И уже завтра я приступлю к тому, чтобы подготовиться к её разработке. Но это завтра.
— Тащите второй бочонок, — распорядился я, — сегодня мы празднуем!
