И всё же это были приятные хлопоты. Каждый новый дом означал новых защитников, новые рабочие руки, новую силу. Скоро сюда приедет Крылов — если Коршунов сумеет его уговорить. Появятся органы правопорядка, суд, все атрибуты цивилизованного поселения.
Угрюм становился тем, чем я его видел в мечтах — оплотом силы и порядка в хаосе Пограничья. Силой, которая однажды сметёт Бездушных с доски.
Я спускался с холма, когда ко мне подбежал дежурный дружинник.
— Воевода! Караван из Москвы прибыл!
Горняки! Наконец-то. Я ускорил шаг, направляясь к главным воротам. У въезда толпилась дюжина мужчин в дорожной одежде, с усталыми лицами и настороженными взглядами. Кузьма Матвеевич Долбилин, седоусый мастер, первым меня узнал.
— Маркграф Платонов! — он шагнул вперёд, протягивая мозолистую руку. — Добрались, как и обещали. Правда, в пути трижды от Бездушных отбивались. Хорошо, охрана у каравана опытная попалась.
— Рад видеть вас в Угрюме, — я пожал его руку. — Отдохнёте с дороги или сразу к делу?
Арсений Ветров, молодой инженер, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Если позволите, маркграф, мы бы предпочли сначала взглянуть на месторождение. Всю дорогу только о нём и думали.
Я усмехнулся. Любопытство профессионалов — хороший знак.
— Что ж, пойдёмте. Василиса! — окликнул я геомантку. — Собирай Вельского и Вершинина. Показываем гостям главную достопримечательность.
Через четверть часа наша процессия двигалась к шахте. Горняки шли молча, изучающе осматривая местность. Когда показалось устье, Долбилин присвистнул.
— Добротная работа для кустарной разработки. Крепление правильное, вентиляция продумана…
— Это только начало, — хмыкнул Вельский. — Подождите, пока руду увидите.
Мы спустились в шахту. В мерцании светокамней я повёл гостей к главной жиле. С каждым шагом напряжение нарастало. И вот мы добрались до забоя.
Когда свет упал на стену, усеянную тёмными прожилками с характерным синим отливом, воцарилась мёртвая тишина. Долбилин первым подошёл к породе, провёл рукой по жиле, достал лупу.
— Матерь Божья… — прошептал он. — Это же…
— Сумеречная сталь, — подтвердил я.
— Матерь Божья… — прошептал Долбилин, проводя рукой по тёмной жиле. Его пальцы дрожали, когда он доставал лупу и внимательно изучал породу. — Это действительно она. Чистейшая Сумеречная сталь.
Я дал горнякам несколько минут, чтобы прийти в себя от увиденного. Арсений Ветров обошёл забой по периметру, постукивая костяшками пальцев по стенам, прислушиваясь к звуку. Никифор Грачёв молча стоял, сжимая и разжимая кулаки — видимо, только так мог справиться с волнением.
— Господа, — наконец заговорил я, — теперь вы понимаете, почему потребовалась магическая клятва. Это месторождение может изменить баланс сил в Содружестве.
— Сколько уже добыто? — деловито спросил Долбилин, быстро переходя от изумления к профессиональной оценке.
— Всего за полтора месяца вынули около тридцати кубометров породы, — ответила Василиса. — Но есть проблемы, о которых вам следует знать.
Княжна выпрямилась, и в свете магических кристаллов её лицо приобрело серьёзное выражение.
— Главная беда — отсутствие опыта у нынешних рабочих. Это не профессиональные горняки, а крестьяне, плотники, бывшие солдаты. Они не умеют правильно ставить крепи, не чувствуют гору, не знают элементарных правил безопасности.
Долбилин нахмурился:
— Так и знал! Любители в забое — это катастрофа, ждущая своего часа.
— Мы делаем всё возможное, — княжна покачала головой, — но без опытных людей сложно. Несколько дней назад случилась беда — обрушилась часть прохода в боковом штреке. К счастью, обошлось без жертв, но одного работника сильно покалечило. Вершинин среагировал мгновенно, вытащил беднягу, а наш целитель еле откачал — переломы, травма головы… Страшно вспоминать.
— Сколько смен без происшествий отработали до того обвала?
— Три, — со вздохом призналась геомантка.
Кузьма Матвеевич покачал головой, и его седые усы грозно зашевелились:
— Безобразие! Шахта — не игрушка! Тут каждая мелочь может стоить жизни!
— Именно поэтому вы здесь, — кивнул я. — Нужно наладить правильную организацию работ, обучить людей, минимизировать риски.
— Покажите крепление, — потребовал горный мастер.
Мы двинулись по штреку обратно к стволу. Долбилин внимательно осматривал деревянные крепи, проверял стыки, качал головой и бормотал что-то неодобрительное. Остальные горняки тоже изучали конструкции с профессиональным интересом.
— Вот здесь неправильный угол распорки, — указал мастер. — А тут зазор слишком большой. Чудо, что всё ещё не рухнуло.
Но когда разговор зашёл об оснащении шахты, настроение горняков заметно улучшилось. Арсений Ветров оживлённо жестикулировал:
— Признаться, когда спускались на вашем подъёмнике, глазам не поверил! На той шахте, где я стажировался, о таком только мечтают — чистая магия, никакой возни с воротами и канатами.
— Это ещё не всё, — одобрительно кивнул Долбилин, разглядывая мерцающие по стенам артефакты. — Вижу осушающие артефакты по всему стволу! Мощные. Такие даже намёка на подтопление не допустят.
