— Князь Голицын узнал о произошедшем инциденте и глубоко огорчён подобным беззаконием в его городе. И у него по этому поводу есть к вам просьба.
— И в чём же она заключается? — спросил я с иронией в голосе.
— Князь осведомлён о ваших методах решения проблем, — невозмутимо ответил Назар, — и просит воздержаться от решительных действий. Хочу заверить вас, что московские правоохранительные органы не оставят без внимания эту дерзость. Ситуация разрешится в самое ближайшее время.
Именно этого я и ожидал. Голицын вступается не из альтруизма — тут переплелось слишком много его личных интересов. Во-первых, как один из крупнейших держателей облигаций Угрюма, он вложил в мой проект значительную сумму. Атака на мой бизнес — это прямая угроза его инвестициям.
Во-вторых, Золотые Врата — витрина Московского Бастиона, место, где совершают покупки послы иностранных государств и высшая знать Содружества. Вооружённый налёт с применением тяжёлой техники в самом центре столицы — это демонстрация слабости княжеской власти, неспособности обеспечить порядок даже в элитных районах.
В-третьих, если такое сойдёт с рук нападавшим, завтра каждая криминальная группировка решит, что можно безнаказанно громить магазины в Бастионе. Это создаст опасный прецедент.
И наконец, Василиса — его дочь работает со мной в Угрюме, и хотя их отношения сложные, князь явно следит за её безопасностью и благополучием. Атака на меня косвенно затрагивает и её интересы. Голицын как опытный политик не может позволить, чтобы кто-то — будь то Демидовы, Яковлевы или местные бандиты — устраивал показательные акции устрашения в его владениях. Это вопрос не только денег, но и княжеского авторитета.
— Благодарю за участие. Я могу отсрочить… личное возмездие на сорок восемь часов. Этого хватит ответственным лицам?
— Более чем, — в голосе Назара послышалось одобрение. — Уверен, вскоре вы получите благие вести. Князь ценит сдержанность и понимание своих партнёров.
Связь прервалась. Я убрал магофон и посмотрел на Лужина, который всё ещё что-то втолковывал дознавателю. Что ж, сорок восемь часов я подожду. Но если за это время ситуация не разрешится — я решу её по-своему. И тогда пощады не будет никому.
Никита Акинфиевич Демидов сидел в своём кабинете в родовом особняке Нижнего Новгорода, массивные пальцы барабанили по столешнице из чёрного дерева. Напротив него стоял Дмитрий — высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженной бородкой и холодными глазами. Наследник рода держался уверенно, но старый магнат замечал едва уловимое напряжение в плечах сына.
— Докладывай, — приказал глава рода, откидываясь в кресле. Кожа заскрипела под его весом. — Что удалось выяснить о происхождении Сумеречной стали этого выскочки?
— Наш агент в семье Яковлевых передал интересную информацию, — начал Дмитрий, доставая из папки документы. — Младший Яковлев лично видел, как Платонов подписывал контракт с представителем компании «Альпийские металлы». В Московском ресторане, две недели назад.
Демидов-старший нахмурился. Шрам на шее, убегающий к виску, побелел — верный признак растущего напряжения.
— Альпийские металлы? Это же…
— Представительство Лихтенштейна, — кивнул сын. — Похоже, они действительно начали поставлять Сумеречную сталь в Содружество. Нарушили негласное соглашение о разделе рынков.
— Чёрт бы их побрал! — Никита Акинфиевич ударил кулаком по столу. Хрустальный графин с коньяком подпрыгнул. — Европейцы всегда были ненадёжными партнёрами. А что ещё?
— Платонов уже подписал контракт с Тверью на поставку оружия из Сумеречной стали. И это только начало — есть информация о переговорах с Рязанью и Смоленском.
Магнат встал, прошёлся по кабинету. Его грузная фигура двигалась с неожиданной для такой комплекции лёгкостью — магия поддерживала тело в тонусе.
— Ситуация выходит из-под контроля, — процедил он сквозь зубы. — Если этот щенок закрепится на рынке, наша монополия рухнет. Цены упадут, прибыли сократятся. Акционеры Палаты Промышленников начнут задавать неудобные вопросы.
— Именно поэтому я принял превентивные меры, — Дмитрий позволил себе лёгкую улыбку.
Никита Акинфиевич остановился, медленно повернулся к сыну. В его глазах мелькнуло недоброе предчувствие.
— Что ты натворил? — голос старого магната стал опасно тихим.
— Организовал небольшой… урок для Платонова. Его магазинчик в Москве подвергся нападению. Разбитые витрины, украденный товар, напуганные покупатели. Пусть все увидят, что он не способен защитить даже собственное имущество.
Демидов-старший побагровел. Жилы на шее вздулись, нефритовый перстень на пальце засветился — признак того, что магистр с трудом сдерживает магическую энергию.
— Ты совсем мозги потерял⁈ — заорал он. — Магазин в Бастионе! В Московском Бастионе! Под носом у князя Голицына!
— Отец, я всё продумал…
