Мир внезапно перестал быть медленным и вязким. Реальность навалилась на плечи, как свинцовый груз. Близнецы, почувствовав мою уязвимость, атаковали синхронно — клеймор шёл сверху, шашки целились в рёбра и горло. Только годы тренировок и мышечная память спасли меня — тело двигалось само, уклоняясь и парируя с отточенной за две жизни техникой. Отшаг назад, взмах глефой, удар древком в солнечное сплетение первого, стремительный уход от парных клинков.
Две секунды передышки — всё, что мне было нужно. Собрав остатки энергии, снова активировал заклинания.
— Вы говорите, что мои оппоненты обучались убивать магов двенадцать лет, — парируя очередную атаку, процедил я и усмехнулся. — Проблема в том, Скуратов, что они не встречали таких магов, как я.
Отбив в сторону очередной выпад, следующие слова я адресовал уже близнецам:
— Вы пришли фехтовать. А я пришёл убивать. Любыми способами.
Рука скользнула к рукояти глефы, где в специальных углублениях были вмонтированы два крупных белых кристалла Эссенции. Вытянул из них энергию — сто девяносто капель влились в почти пустой резерв. Кристаллы потускнели и рассыпались в пыль, но это было неважно.
Я действительно не люблю играть по чужим правилам, и это соревнование техник меня утомило.
Мимолётное усилие активировало
Я рванулся вперёд, нанося широкий удар глефой на уровне груди. Первый с клеймором сместился вправо, пытаясь обойти меня с фланга, но в облаке пыли они потеряли визуальный контакт друг с другом. Я же прекрасно ощущал их за счёт нашего контакта с камнем. Впервые за весь бой между ними оказалось достаточно пространства, чтобы я мог разобраться с ними поодиночке. Второй близнец, тот что с шашками, предсказуемо отпрыгнул влево, уходя от атаки вслепую. Но я не целился в него, а лишь гнал его туда, куда хотел. В точке его приземления бетон уже превращался в липкую, вязкую грязь.
Берсерк рухнул по щиколотку в магическую трясину, которая мгновенно начала твердеть, сковывая движения. Секунда замешательства — больше мне не требовалось. Глефа описала точную дугу, остриё из Сумеречной стали прошло через запястье как горячий нож сквозь масло. Четыре пальца на правой руке отлетели вместе с куском обмотки на рукояти шашки. Клинок выскользнул из искалеченной кисти и устремился к земле.
Шашка ещё падала, когда я развернулся на опорной ноге и резко ударил по ней пяткой назад — движение на противоходе, использующее инерцию моего разворота. Аркалиевое лезвие просвистело в воздухе как метательный снаряд. Первый близнец инстинктивно попытался отбить летящий клинок, но пыль всё ещё мешала видимости. Шашка прошла мимо клеймора и вонзилась ему в бедро, там, где заканчивалась защита Костедрева. Аркалий пробил мышцы и застрял в кости.
Второй близнец, несмотря на отрубленные пальцы, попытался атаковать оставшимся мечом. Я парировал удар лезвием, и, крутанув оружие, тут же вогнал древко через локтевой сгиб противника к шее — классический залом руки. Древко глефы стало рычагом, полностью контролирующим движения берсерка. Используя полученный упор, я резко дёрнул его голову вниз, одновременно вызывая из бетона острый каменный шип толщиной с руку — чужое лицо и стремительный кол встретились на полпути. Череп с хрустом насадился на остриё, фонтан крови окрасил серый бетон — и тело обмякло в нелепой позе — на полусогнутых.
Выпрямившись, я вытер кровь с лица и взмахом руки рассеял облако пыли, открывая поле боя. Первый близнец стоял в трёх метрах, с мучительной гримасой вытягивая шашку напарника из бедра. Кровь текла по его ноге, пропитывая одежду. Он посмотрел на распростёртое тело товарища, и в его глазах что-то сломалось. Холодная решимость сменилась животной яростью.
— Знаете, в чём ваша главная слабость, Скуратов? — произнёс я, намеренно пародируя его недавнюю реплику. — Вы привыкли убивать травоядных. Но в вашем сонном царстве появился хищник.
Берсерк взревел и бросился на меня, забыв о технике, о тактике, о защите. Клеймор крушил воздух хаотичными ударами, каждый из которых мог разрубить меня пополам. Но ярость — плохой советчик в бою. Он больше не читал мои движения, не просчитывал траектории.
Когда он занёс клеймор для очередного вертикального удара, я просто создал под его правой ногой полуметровую яму. Нога провалилась, берсерк потерял равновесие, клеймор ушёл в сторону. Глефа описала горизонтальную дугу на уровне глаз. Лезвие из Сумеречной стали прошло через голову как сквозь пергамент, снося верхнюю часть черепа.
Тело качнулось и рухнуло вперёд. На разбитом бетоне растекалась кровь, смешиваясь с каменной крошкой.
