И эти двое двигаются слишком синхронно для обычных наёмников. Братья? Или результат многолетних совместных тренировок? Их стойки… Левый весьма умело держит клинок, значит, обучался у мастеров старой школы. Правый с шашками… это вообще интересно. Парные клинки — оружие дуэлянтов и ассасинов, требующее идеальной координации и способности одинаково свободно владеть обеими руками.
А их расширенные зрачки и пульсирующие вены на шеях… не просто стимуляторы. Это целый коктейль боевой химии. Есть ли там «Ярости берсерка», которая принимал неудачливый убийца Макар Вдовин, потерявший из-за неё свою жизнь?.. В таком случае мне нужно просто дождаться, пока их сердца остановятся. Нет, вряд ли Скуратов сделал бы мне такой подарок после прошлого провала. Чего-чего, а учиться на своих ошибках Гильдия Целителей умеет. Эти двое не просто накачаны алхимией — они специально подготовлены для боя со мной. Анти-маги. Константин Петрович явно внимательно изучил записи всех моих поединков.
Расстояние между ними — ровно четыре метра. Достаточно далеко, чтобы не мешать друг другу, достаточно близко для мгновенной взаимной поддержки.
Скуратов явно рассчитывал на прямое столкновение, на мои попытки одолеть его умельцев в фехтовании. Что ж, я предпочитаю не играть по вражеским правилам.
Сосредоточился, собирая древнюю силу в груди. Власть прирождённого правителя поднималась из глубин моей сущности, наполняя голос непреодолимым авторитетом. Направил взгляд на близнецов и выпустил приказ:
Волна силы ударила по врагам, но… ничего не произошло. Братья даже не дрогнули. В их глазах по-прежнему полыхала фанатичная решимость — стальная, несгибаемая воля, закалённая годами тренировок и абсолютной преданности своему делу. Они были не просто накачаны стимуляторами — их психика была перестроена, превращена в непробиваемый монолит целеустремлённости. До этого подобное встречалось лишь однажды у патриарха Уваровых.
Скуратов превзошёл сам себя. В моей прошлой жизни я встречал фанатиков — отъявленных изуверов, берсерков, даже ментально раздавленных рабов-гладиаторов, но это было другое. Эти двое не были сломлены, их мозги не были промыты. Их волю закалили и заострили, превратив в оружие, специально заточенное против таких, как я. Сколько времени Гильдия потратила на их подготовку? Годы? Десятилетие? И главное — сколько ещё таких у них в запасе? Если Скуратов может позволить себе бросить двух подобных бойцов на одну операцию, значит, ресурсы Гильдии куда обширнее, чем я предполагал.
Первый близнец, тот, что с клеймором, усмехнулся — короткая, хищная ухмылка профессионального убийцы, оценившего промах противника. Его массивная фигура сорвалась с места, но не ко мне — к моему отряду, прижатому огнём снайперов у каменных укрытий. Полутораметровое лезвие аркалия рассекало воздух с таким свистом, что закладывало уши.
Я ударил на опережение каменными шипами из земли, но противник играючи проскочил над ними, совершив пируэт и едва не коснувшись лицом гранитного острия.
— Игнат, слева! — крикнул я, но Молотов уже двигался.
Двухметровая бронированная громада рванула навстречу противнику, преграждая ему путь к остальным. Свободной рукой Игната выдернул из ножен клинок из Сумеречной стали, направив на врага Трещотку, который он держал одной рукой как пистолет. Очередь ударила в упор, но близнец с невероятной для его габаритов ловкостью ушёл в низкий кувырок, а затем, используя инерцию движения, нанёс горизонтальный удар клеймором.
Лезвие встретилось с бронёй из Сумеречной стали, и по площади разнёсся звук, похожий на удар молота по наковальне. Аркалиевый меч не смог пробить пластину брони насквозь, оставив лишь неглубокую борозду, но сила удара была такой, что Молотова швырнуло через весь двор. Его массивное тело врезалось в штабель ящиков у складской стены с таким грохотом, что деревянная тара разлетелась в щепки. Игнат попытался подняться, но покачнулся — даже Сумеречная сталь с трудом выдержала удар оружия, усиленного каким-то неизвестным способом.
Марья и остальные снайперы обрушили шквальный огонь на близнецов, пытаясь накрыть их перекрёстными очередями. Воздух наполнился свистом пуль, но братья двигались с нечеловеческой скоростью. Первый метался, перекатывался, прыгал, использовал клеймор как щит, отбивая пули плоской стороной лезвия. Второй вообще превратился в размытое пятно — его парные шашки создавали стальной веер перед телом, отклоняя снаряды с хирургической точностью. Они не просто уворачивались — они предвидели траектории, читали намерения стрелков по малейшим движениям стволов.
Я выбросил руку вперёд, формируя
