— Впервые за десять лет не чувствую себя обманутым, когда продаю трофеи! Сто лет жизни тебе, Прохор Игнатьевич!
Не покривив душой, склонил голову, принимая благодарность. Мой отец, стоявший рядом, поглядывал с хитроватой улыбкой: его явно забавляло возросшее уважение соседей к нашей деревне. Игнатий немало сделал для возвышения нашего рода в столице, но никогда не думал, что часть семейного дела будет опираться на одну из глухих деревень лесного Пограничья.
— Началось, — тихо сказал он, чуть сжав моё плечо. — Так строятся империи, Прохор. С малых дел и честного отношения к людям.
Он постоял ещё немного, глядя вслед уезжающим, а потом повернулся, сказав, что пора пообедать. Мы договорились встретиться позже — сегодня у меня с Василисой был запланирован новый ритуал.
Вечернее небо расчертили охристые полосы заката. На заднем дворе были заранее приготовлены пятнадцать крошечных кристаллов Эссенции для меня и на четыре меньше для девушки. Она бы с таким объёмом не справилась из-за отсутствия у неё фамильяра.
Василиса показалась через час после захода солнца, когда первые звёзды уже засияли в тёмно-синем пологе. Скальд неподвижно сидел на ветке, молчаливо наблюдая за нашими приготовлениями.
— Сегодня мы окажемся на шаг ближе к тому, чтобы стать настоящими магами, а не просто юнцами с пробуждённым даром, — торжественно сказала девушка, осторожно касаясь кристаллов.
Меня забавляла такая торжественность, ведь в происходящем я видел нечто совершенно обыденное, словно умыться или причесать волосы. Однако для геомантки всё было крайне серьёзно, почти священная церемония. Её зелёные глаза блестели от предвкушения и радости.
Произведя все необходимые приготовления с растворами, мы расположились друг напротив друга, положив кристаллы между собой. С каждым мигом я ощущал, как сознание открывается, и тело готовится к прохождению энергии. С каждым звуком воздух вокруг становился плотнее, а кровь всё быстрее бежала по венам.
Эссенция медленно растворялась, освобождая заключённую в камнях энергию. Я видел её тончайшие нити, струящиеся к нам — голубые, пульсирующие, полные жизни. Закрыв глаза, сосредоточился на направлении этих потоков в себя через выстроенные энергетические спирали-накопителей.
Первая волна прокатилась по моему телу мягким теплом. Вторая заставила пальцы покалывать. Третья вызвала приятную вибрацию в груди. С каждым глотком воздуха я втягивал всё больше сверкающих нитей, направляя их через сложные узоры, которым меня когда-то учили.
Внезапно что-то изменилось. Резервуар внутри начал наполняться гораздо быстрее, чем раньше. Границы расширялись, словно прорываясь за невидимые барьеры. Сначала нити замедлились у предела в двести капель — а потом прорвались дальше, образуя целый водоворот силы.
На этой отметке произошёл настоящий прорыв — всё моё существо словно вспыхнуло внутренним огнём, не причиняющим боли, но очищающим и преобразующим. Тело начало светиться мягким серебристым светом, видимым даже сквозь закрытые веки. Руки Василисы в моих ладонях задрожали — она тоже проходила через собственный рубеж.
Во рту появился привкус озона. А затем ощутил внутри нечто новое — словно огромная дверь с грохотом распахнулась, и за ней обнаружился целый мир, которого я ждал с самого момента пробуждения в петле.
Двести три капли… Двести семь… Двести двадцать… Счёт продолжался, а внутри начали пробуждаться знания, которые я носил в себе с прошлой жизни. Заклинания и техники ранее записанные в памяти, что оказались недоступны из-за физических ограничений тела. Теперь же они оживали одно за другим.
Потоки энергии сплетались внутри меня, образуя новые каналы. В какой-то момент я почувствовал, как часть силы отделилась и перетекла к Скальду — наша связь стала прочнее и глубже. Теперь я мог чувствовать его присутствие на гораздо большем расстоянии.
Двести тридцать два… Двести пятьдесят! На двухстах пятидесяти четырёх каплях поток замедлился и иссяк. Последние нити энергии впитались в мою кожу.
Медленно открыв глаза, я увидел, что тёмный двор вокруг нас наполнился мягким серебристым свечением, исходящим от нас обоих. Ольховская выглядела преображённой — её бледная кожа сияла изнутри, а глаза будто стали глубже и ярче.
— Мы сделали это, — прошептала она, не разрывая касания. — Ты чувствуешь? Мы Подмастерья.
Осторожно отпустив её руку, я поднял свою ладонь к глазам. На коже танцевали крошечные серебристые искры. Я сжал пальцы в кулак, ощущая, как новая сила пульсирует внутри, готовая подчиниться моей воле. Прикоснулся к земле, и та отозвалась, слегка задрожав, словно приветствуя меня.
