Василиса организовала для детей «волшебное представление» — простые, но эффектные фокусы с использованием геомантии, а её подопечные зачитали стихи. Малыши визжали от восторга, когда из земли вырастали маленькие фигурки животных, а в воздухе кружились разноцветные искры.
Особой гордостью праздника стало торжественное открытие первого в деревне настоящего Магазина. Степан с сыном Пашкой, нарядившись в новые сюртуки, стояли у входа и с важным видом приглашали гостей ознакомиться с товарами.
Два этажа деревянного здания были заполнены разнообразными товарами — от тканей и одежды до инструментов и бытовых мелочей. На втором этаже разместились товары для охотников и домашняя утварь. Я заметил, как женщины из соседних деревень с восторгом разглядывали цветастые отрезы ситца и шерсти, а мужчины примеривались к новым топорам и пилам.
Жители Угрюмихи не скрывали гордости, показывая соседям свой магазин. «Теперь мы как в настоящем городе живём», — услышал я слова Агафьи, обращённые к гостям из Дербышей. Многие не раз подходили ко мне, чтобы выразить благодарность. Особенно довольны были женщины, которым раньше приходилось месяцами ждать заезжих торговцев, чтобы купить нитки или иголки.
К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, в центре площади запылал большой костёр. Девушки водили хороводы, парни мерились силой в товарищеских поединках, а старики делились воспоминаниями о прежних временах.
Итальянец Альбинони, поначалу державшийся в стороне, в конце концов не выдержал и принялся рассказывать байки о карнавале в Венеции, активно жестикулируя и то и дело переходя на родной язык от избытка чувств.
Мой отец Игнатий, заметно окрепший после болезни, сидел в окружении стариков и с видимым удовольствием рассказывал им о строительных проектах, которыми некогда руководил во Владимире. Видеть, как румянец вернулся на его прежде бледное лицо, а в глазах снова появился блеск интереса к жизни, было, приятно.
Праздник продолжался до поздней ночи. Я сидел на крыльце своего дома, наблюдая за веселящимися людьми, и испытывал странное чувство удовлетворения. Не скажу, что привык к этому миру, но определённо начал находить в нём своё место.
Наутро я проснулся от громкого стука в дверь. Захар, заглянувший в комнату, выглядел обеспокоенным.
— Господин воевода, там старосты пришли. Ругаются на крыльце так, что того и гляди до драки дойдёт!
Я быстро оделся и вышел в прихожую. Даже через закрытую дверь были слышны возмущённые голоса. Прокоп из Дербышей и Тихон из Овечкино выступили вперёд, как только заметили меня.
— Воевода, рассуди по справедливости! — заговорили они почти одновременно, затем бросили друг на друга раздражённые взгляды.
— Что случилось? — я скрестил руки на груди, окидывая взглядом разгорячённых посетителей.
— Злостный навет и клевета! — выкрикнул мужик за спиной Прокопа, потрясая кулаком.
— Врёт и не краснеет! — парировал кряжистый бородач, стоявший рядом с Тихоном.
— Господин воевода, — Прокоп шагнул вперёд. Мы всю ночь пытались уладить дело сами, но не сумели прийти к согласию. Видит бог, я не хотел тебя беспокоить, но…
— Дело серьёзное, — подхватил Тихон. — А ты человек справедливый, воевода. Мудрый. Видно, что порядок навести умеешь. Рассуди нас по совести.
Я вышел подальше на крыльцо, одёрнув одежду и расправив плечи. Площадь перед домом была заполнена людьми — местные жители и гости из окрестных деревень начали подтягиваться сюда, привлечённые необычным зрелищем. В центре круга стояли Прокоп и Тихон, а за их спинами — участники конфликта, буравящие друг друга подозрительными взглядами.
— Давайте разберёмся по-людски, — громко произнёс я. — Сначала выслушаем одну сторону, потом другую. Без криков и оскорблений.
Я указал на свободное место перед собой.
— Подходите сюда, будем судить по совести.
Скальд молча устроился на крыше над моей головой.
— Кто будет говорить первым? — спросил я, оглядывая собравшихся.
Невысокий мужчина со шрамом на щеке сделал шаг вперёд.
— Я, Павел Горюнов из Дербышей, — начал он, нервно теребя шапку в руках. — У меня пропало дедовское кольцо, серебряное, с синим камнем. Семейная ценность, от пра-прадеда досталось. Он его ещё в турецком походе добыл.
— Когда оно пропало? — спросил я.
— Вчера, во время праздника. Всегда ношу его на мизинце, — он показал руку. — А к вечеру глянул — палец есть, кольца нет. Всю округу обыскал, все места, где сидел, проверил. Как сквозь землю провалилось.
Горюнов бросил гневный взгляд на мужика с окладистой бородой по другую сторону от стола.
— А потом Ванька Бугров хвастался перед своими, что знает, где моё кольцо. Ясно же — он украл! Их деревенские всегда такими были. Ещё мой дед говаривал, чуть зазевайся, они портки на лету срежут!
Бородач дёрнулся вперёд, но Тихон удержал его за плечо.
— Не смей клепать на меня! — рыкнул Бугров. — Ничего я не крал! Да, я сказал, что знаю, где твоё кольцо, потому что видел, как ты сам…
— Довольно! — прервал я его. — Твоя очередь ещё придёт. Павел, есть что добавить?
Горюнов покрутил в руках шапку.
