Нельзя было не отметить, что Полина, при всей своей импульсивности и наивности, обладала искренним желанием быть полезной и явной любовью к детям.
Удивительно, что в прежней памяти Прохора об этом не было ничего, так словно в девушке его интересовала только яркая и привлекательная внешность. Впрочем, этому я уже не удивлялся. Мой предшественник в этом теле был весьма поверхностным субъектом.
Когда разговоры за столом увлекли внимание остальных, я наклонился к уху Белозёровой и произнёс:
— Я пока позволю тебе учить детей, но помни: это не игра. Эти дети — будущее деревни, и ты будешь нести перед ними ответственность.
— Я не подведу тебя, — с неожиданной серьёзностью так же тихо ответила она. — Может, впервые в жизни я чувствую, что могу сделать что-то действительно стоящее, а не просто быть чьей-то дочерью или невестой.
В её взгляде я увидел решимость, которая заставила меня задуматься: возможно, в этой капризной девушке скрывается гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Время покажет.
— Dio mio! Этот соус восхитителен! — доктор внезапно закатил глаза, отправляя в рот очередной кусок. — У меня дома так готовит только мама! Ещё бы нотку, как это у вас?.. Томатного соуса!..
Захар зарделся, словно лично стоял у плиты. Хотя все знали, что кухней, да и вообще нашим бытом, теперь заведовали две женщины, которых он недавно пригласил в дом воеводы — румяная вдова и одна старая матрона, чьи руки творили настоящие чудеса с самыми простыми продуктами.
— Мне тоже нравится, — вежливо согласилась Полина, явно непривычная к простой, но сытной деревенской пище. — А вы… Борис, давно служите Прохору Игнатьевичу?
Пока командир Дружины скупо отвечал, я погрузился в размышления, механически отправляя в рот еду. Нынешнее положение деревни улучшалось, но всё ещё требовало решительных действий. Чтобы обезопасить Угрюмиху — и, что скрывать, получить доступ к разработке жилы Сумеречной стали без вмешательства княжеской власти — мне нужен титул маркграфа. Но для этого требовались две вещи: 1000 золотых рублей налога, потому что мне изначально выдали полгода, а не год, а также статус острога, который возможен только при определённой численности населения и гарнизона.
С деньгами проблема решаема, хоть и с риском. Нужно охотиться на более опасных Бездушных, чем прежде. С рангом Подмастерья это возможно, но всё равно смертельно опасно.
Сложнее с людьми. Чтобы достичь нужной численности, придётся объединить все соседние деревни. Но как убедить селян бросить свои дома, хозяйства, могилы предков и переселиться? Как преодолеть упрямую инерцию крестьянского мышления? И самое главное — старосты. В своих деревнях они единовластные хозяева, а здесь станут просто старшинами. Потеря власти — мощный мотив для сопротивления.
— Прохор? — голос отца выдернул меня из задумчивости. — Ты с нами?
— Прости, отец, — я положил вилку. — Задумался о делах.
— О каких именно? — Ольховская подалась вперёд. — Ты весь вечер молчишь, — надув губки, завершила она.
Подобных манипуляций за ней давно уже не водилось. Выходит, Василиса чему-то научит Полину, а та, в ответ, свою новую «подругу»…
Я окинул взглядом собравшихся. О месторождении Сумеречной стали знала только геомантка, остальным говорить рано. А вот о трофеях и налогах можно.
— Размышляю о том, как быстрее собрать необходимую сумму княжеских податей, — ответил я. — Граф Сабуров поставил условие — тысяча золотых рублей в казну за полгода.
— А сколько уже собрано? — поинтересовался Игнатий.
— В настоящий момент около трети, — я отпил вина, — но до последней поездки в Посад было больше. Пришлось потратиться. Темп заработка слишком медленный. Он меня не устраивает.
— Mamma mia! — всплеснул руками Джованни. — Почему бы не открыть лечебницу? В столице за свои услуги я брал по пять рублей с пациента!
— В деревне некому платить такие деньги, — возразил Захар.
— Можно организовать поставки редких трав в город, — предложила Василиса. — Некоторые Реликты высоко ценятся целителями.
— Мы и так собираем все Чернотравы, что встречаем, — заметил я.
— А что насчёт охоты на Бездушных? — вмешалась Полина. — Я слышала, за Эссенцию хорошо платят.
— Именно этим мы и занимаемся, — кивнул я, не желая ворчать на неё. В конце концов, она пыталась помочь, хоть и по-своему. — Однако для серьёзных денег нужны серьёзные Бездушные. А это уже совсем другой уровень риска.
В комнате повисло молчание. Борис неуверенно кашлянул, привлекая внимание.
— Воевода, — начал он, — есть одно место… Мы с товарищами никогда бы не решились туда соваться, а у тебя звезда счастливая. Всё получается…
Я сделал приглашающий жест рукой.
— Трофеев там должно быть на сотни и сотни рублей… — совсем тихо закончил он.
Повисла тишина, и все взгляды обратились к бородатому следопыту.
— Продолжай, — подбодрил я.
— В двух-трёх днях пути к югу, в Мещёрском лесу, — Борис говорил тихо, словно боялся, что стены могут услышать, — есть древнее капище. Мещёра — угорское племя, которое жило там испокон веков. Но одно из колен ушло от обычаев предков.
Борис подался вперёд:
