Осознав, что враг использует тактику изматывания, я изменил стратегию. Приземлившись у стены после очередного прыжка, я мгновенно развернулся и рванулся сквозь группу рядовых Бездушных, стоявших между мной и целью.
Глефа в моих руках превратилась в размытое серебристое пятно, рассекающее плоть и кости. Первому Трухляку я почти отсек голову, второго пронзил насквозь, третьему раскроил грудную клетку. Движения под действием
— Василиса, лови их! — крикнул я, заметив, как геомантка сосредоточенно смотрит на меня.
Она поняла без дополнительных объяснений. Камень под ногами Бездушных внезапно утратил твёрдость, превратившись в вязкую субстанцию, похожую на густую глину. Три твари провалились в неё по колени, отчаянно пытаясь вырваться. Василиса сжала кулак, и камень снова затвердел, намертво зафиксировав их конечности.
— Не могу сдерживать долго! — предупредила она, переходя к следующей группе монстров.
По всему залу возникали подобные ловушки — Василиса разжижала участки пола, позволяя Бездушным завязнуть, а затем снова уплотняла камень. Некоторые твари отрывали себе конечности, пытаясь освободиться, но большинство оставались беспомощными мишенями для наших бойцов.
На противоположном конце зала Полина развила собственную стратегию. Направив руки к полу, она выпустила волну холода, заставившую поверхность камня покрыться скользким слоем льда. Бездушные, привыкшие к уверенному сцеплению с поверхностью, теряли равновесие и падали. Особенно эффективным это оказалось против крупных Стриг, чьё массивное тело и не предназначенные для льда конечности делали их беспомощными. С грохотом достойным пушки, Борис разрядил свой штутцер в одну из таких особей, разворотив её начисто.
— Добивайте их! — скомандовал он стрелкам, указывая на обездвиженных тварей.
Тимур действовал иначе. Отказавшись от отдельных огненных сфер, он создал настоящую огненную стену, разделившую зал. Извивающееся пламя охватило сразу нескольких Бездушных, превращая их в живые факелы. Магический огонь, в отличие от обычного, мгновенно прожигал их плоть до костей, оставляя только обугленные скелеты. Воздух наполнился шипением испаряющейся плоти и треском горящих тел.
— За спину! — крикнул Черкасский щитоносцам, создавая ещё один огненный барьер для защиты нашего фланга.
Мои охотники использовали созданные магами преимущества, методично уничтожая обездвиженных тварей. Металлический элементаль продолжал свою жатву с другой стороны зала, сокращая численность врагов с пугающей эффективностью.
Внезапно мерцание пурпурного ядра Жнеца изменилось — оно стало ярче и агрессивнее. Со злостью я осознал, что тварь прекратила убегать и перешла в наступление, направив свой гнев на самую уязвимую часть нашего отряда — магов и стрелков.
Исчезнув из моего поля зрения, Жнец появился в сумрачном углу и прыгнул сквозь воздух прямо к Полине. Пять шипастых лап одновременно потянулись к ней и к стоявшему рядом Тимуру. Пара быстро среагировавших стрелков выпустили залп, но пули просто исчезли в клубящейся тьме, которая заменяла Бездушному голову.
— Сейчас! — закричал я, размываясь в движении.
Это был план на самый последний случай. Когда любое вмешательство могло склонить чашу весов в пользу нас или древнего чудовища.
В этот критический момент человек, за которого я опасался более всего, проявила удивительное хладнокровие. Полина…
Вместо того чтобы бежать или в отчаянии атаковать Жнеца напрямую, она мгновенно создала в воздухе геометрически правильную ледяную конструкцию — прозрачную призму, подвешенную прямо над центром зала.
Всё произошло за доли секунды. Свет от наших сфер и веток Светобоя, проходя через грани призмы, преломился и усилился, создавая направленные лучи. Одновременно с этим Василиса мгновенно включилась в задуманный план. С помощью каменных столбиков она подняла над землёй все имеющиеся у нас фрагменты Светобоя, формируя из них подобие короны вокруг призмы.
Эффект превзошёл все ожидания. Весь зал внезапно залило ослепительное синеватое сияние, такое яркое, что несколько бойцов инстинктивно закрыли глаза руками. Все тени исчезли, растворенные в равномерном свечении.
Жнец издал пронзительный вибрирующий вопль, больше похожий на искажение самой реальности, чем на звук. Это была не боль, а отвращение. Инстинктивное и непреодолимое. Его конечности метнулись к месту, где должна была быть голова, словно пытаясь закрыть её. Главное — тварь застыла на месте, не способная перемещаться без теней.
Я уже летел к ней, понимая, что это наш единственный шанс.
Одной только игры с тенями недостаточно, чтобы задержать Жнеца. Еще чуть чуть, и он опомнится. Мы выиграли буквально несколько мгновений. Но мне их хватило.
