Свет наших магических сфер и веток Светобоя выхватывал из тьмы жуткое зрелище: стены покрывали пульсирующие чёрные вены, непрерывно движущиеся, словно живые существа. Они вздувались и опадали в неровном ритме, напоминавшем больное сердцебиение.
— Оно… дышит, — с испугом прошептала Полина, и её голос прозвучал странно искажённым, словно доносился из-под воды.
Я кивнул. Странная акустика помещения превращала любые звуки в нечто чужеродное. Мои шаги, обычно тихие и мягкие, здесь отдавались гулким эхом, а шорох одежды соратников казался шёпотом невидимых наблюдателей.
Лестница закончилась, открывая проход в обширный круглый зал. Я жестом остановил отряд, вглядываясь в полумрак. Пол зала был выложен чёрным камнем с вкраплениями какого-то металла, образующего сложные узоры, сходящиеся к центру, где возвышался массивный каменный алтарь, как отражение того, что мы нашли на вершине холма.
Источником зловещего ритма, так похожего на биение сердца, оказалась глубокая чаша на алтаре, заполненная сумрачной жидкостью, которая периодически вздымалась и опадала, словно под воздействием невидимого пульса. Вокруг чаши были искусно выточены каналы, соединявшиеся с тёмными венами на стенах.
При каждом «ударе» жидкость поднималась, заполняя эти каналы, и вены на стенах набухали, распространяя пульсацию по всему залу, заставляя пол вибрировать. Каменная структура алтаря служила резонатором, усиливающим звук до уровня, который ощущался не только слухом, но и всем телом. Пурпурный туман над алтарём сгущался и рассеивался в такт с этими пульсациями, создавая иллюзию единого живого организма, сердцем которого служило это древнее капище.
Вдоль стен в равном отдалении располагались ниши, заполненные человеческими останками — черепами и костями, выложенными в причудливые композиции. В некоторых нишах сохранились остатки одежды и амулеты, указывающие на принадлежность жертв к разным эпохам.
— Веками приносили жертвы, — тихо произнёс Федот. — Даже от небес прятали свои дьявольские ритуалы.
Я кивнул, заметив, что свод потолка был искусно выложен пластинами из тёмного металла.
Однако не мёртвые занимали сейчас мои мысли, а то, что стояло среди живых. В центре зала возвышалась фигура, которую я сразу опознал как Жнеца — одного из древнейших и сильнейших Бездушных. Существо балансировало на шести конечностях, изгибающихся подобно членистоногому хищнику, каждая из которых завершалась чем-то похожим на хирургический скальпель — такой же острый и смертоносный.
Его внешняя оболочка находилась в постоянном движении — то становилась плотной как кираса с шипами, то растекалась подобно жидкому металлу, отливающему болезненными зеленоватыми и коричневыми оттенками. Там, где должно было находиться лицо, клубился сгусток абсолютного мрака, словно кто-то вырезал кусок самой бездны и поместил его под полупрозрачную мембрану. Сквозь разрывы в подобии кожи на груди просвечивало пульсирующее багрово-фиолетовое ядро размером с детский кулак, усыпанное мерцающими точками, напоминающими созвездия на ночном небосводе.
И глядя на эту тварь, я понимал, что остальные твари лишь марионетки в его отсутствующих руках.
Вокруг Жнеца застыли рядами другие Бездушные — я насчитал не менее полусотни. С холодком узнавания я заметил среди них несколько фигур в обрывках униформы с символикой «Перуна». Мужчины и женщины, которые пришли в это проклятое место, выполняя чужой заказ, и приняли ужасную смерть.
Когда оно заметило нас, воздух вокруг будто сгустился, стал вязким, как патока. Я ощутил удар — не физический, а ментальный. В голове зазвучало нечто, что нельзя было назвать голосом — скорее, это было прямое вторжение чужих эмоций в сознание.
Ненависть. Древняя, холодная, терпеливая — как изморозь на стекле. За ней — голод, не телесный, а глубинный, жажда поглощения самой сути живого. И сквозь эти первичные ощущения пробивалось нечто более сложное — удивление, смешанное с яростью. Жнец не ожидал, что кто-то всё же прорвётся в его логово.
Тьма вокруг его безликой головы пульсировала в такт с ядром в груди, испуская волны давящего презрения. Шесть конечностей Жнеца синхронно дёрнулись, выражая нетерпение, а окружавшие его Бездушные подались вперёд, как псы, почуявшие команду хозяина. Через весь зал до нас докатилась волна жгучего торжества — тварь радовалась притоку свежих душ в своё царство.
Быстро оценив обстановку, я принял решение и скомандовал:
— Полукругом! Щитоносцы на флангах, алебардисты за ними. Часть стрелков остаётся здесь, на лестнице, сохранив преимущество высоты. Стрелять по моему сигналу.
Пользуясь моментом, я выхватил из кармана два средних кристалла Эссенции, которые заготовил заранее, и быстро вдавил их в созданные прямо в моменте специальные пазы на металлическом древке глефы. Это был необходимый шаг — теперь за счёт касания я мог поглощать энергию прямо в бою, восстанавливая силы при необходимости.
