Император Пограничья 4 полностью

— Там, где цена ошибки — смерть, — процедил я сквозь зубы, за долю секунды преодолевая десяток шагов.

Мой меч превратился в размытую линию света, рассекающую каждое заклинание, направленное в мою сторону. Подобное не следовало пока демонстрировать публично, именно поэтому с Горевским тогда пришлось повозиться.

Мастер был силён, невероятно силён. Его магический резерв, вероятно, вдвое превышал мой. Но он привык сражаться с обычными противниками, полагающимися на стандартные защитные барьеры.

Моя техника использования клинка как проводника магии, позволяющая разрушать структуру чужих заклинаний, явно застала его врасплох. Каждый раз, когда он выстраивал сложную атаку, я находил ключевую точку и нейтрализовал её точным ударом меча.

Краем глаза я видел, как Тимур сражался с двумя огневиками в соседнем зале. Моему соратнику приходилось несладко — вражеское пламя по жару не уступало его собственному, а огненные вихри противников обжигали не хуже, чем конструкты самого Тимура. Его одежда уже тлела в нескольких местах. Впрочем, и сам он успел достать одного из врагов — точным ударом опалил пироманту лицо и плечо, заставив его верещать от боли. Однако второй теснил Тимура к стене лаборатории, обрушивая на него целые потоки раскалённых сфер.

— Кто ты такой? — прорычал Мастер, когда я разрубил очередное его заклинание. — Откуда у тебя эти знания?

Я улыбнулся, увидев, что его дыхание стало тяжелее, а на лбу выступили капли пота — признак приближающегося истощения магического резерва. Время было на моей стороне.

— Ты слишком много полагаешься на сырую силу, — наконец ответил я, — но настоящее мастерство — это контроль и точность.

С этими словами я сделал то, чего он никак не ожидал. Вместо очередной атаки или защиты я использовал Молниевый скачок, мгновенное прыгнув на короткую дистанцию. Оказавшись за его спиной, я видел каждую каплю пота на лице Дмитрия, расширяющиеся от удивления зрачки, судорожное движение руки с жезлом, пытающейся сформировать защитный вихрь. Слишком поздно.

Мой меч рассёк воздух, разбил его защитный барьер и отрезал кисть руки вместе с жезлом. Щедро брызнула кровь, окропив засыпанным обломками вещей пол. Оппонент задохнулся от боли и ярости.

Не останавливаясь, я извлёк из внутреннего кармана аркалиевый амулет и одним плавным движением накинул его на шею противника.

Мастер Воздушной стихии рухнул на колени, ошеломлённый внезапной потерей своего дара. С оттяжкой я ударил его рукоятью меча по виску, отправляя в беспамятство.

Тем временем Тимур всё ещё сражался с двумя магами. Один, раненый, создал огненную стену, пытаясь выиграть время для регенерации. Второй теснил моего товарища каскадом пламенных ударов, не давая ему сформировать адекватную защиту.

Не теряя ни секунды, я создал Каменный гейзер под ногами здорового огневика. Маг захрипел, когда крошки измельчённой породы и металлических частиц вперемешку с клубами удушливой пыли забили ему лёгкие. Потеря концентрации стоила ему жизни. Огненный сгусток Черкасского прорвался сквозь мою завесу и охватил врага, заставив верещать от боли.

Вдвоём мы не оставили последнему магу ни единого шанса. Под градом наших атак он попытался сбежать, но безуспешно.

В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием бойцов и приглушёнными стонами раненых.

— Всё кончено, — я подошёл к освобождённому пленнику, который всё это время ждал, забившись под стол. — Вы в безопасности.

Остальных пять учёных тоже медленно приходили в себя, с трудом осознавая, что их кошмар подошёл к концу.

— Спасибо, — выдохнул измученный мужчина, которого я спас от казни. — Я Максим Арсеньев, артефактор из Муромской академии.

— Прохор Платонов, воевода Угрюма, — представился я, убирая оружие. — Добро пожаловать в мир живых. Собери-ка своих товарищей по несчастью, я хочу с вами побеседовать, но сначала мне нужно перекинуться парой слов с вашим тюремщиком.

— Дай мне кирпич и я лично проломлю ему голову! — закипая, в сердцах бросил собеседник.

— Какой ты кровожадный, — ухмыльнулся я. — Нет, убивать его мы пока не будем. Зачем же? Лучше давай заставим пожалеть, что он не выбрал себе другого нанимателя, — многообещающий оскал показался на моём лице.

И Максим слегка побледнел.

Оглушённый Дмитрий лежал на полу, кровь из обрубка руки медленно растекалась по лабораторному кафелю. Потеря крови могла привести к его смерти, а он был нужен мне живым. Пленный маг являлся ценным источником информации о князе Терехове и его тайных экспериментах.

— Тимур, — позвал я, — проследи, чтобы остальных пленников вывели наверх и оказали первую помощь. Пусть Михаил и Евсей займутся ранеными.

Черкасский кивнул и отдал соответствующие распоряжения. Затем я присел рядом с Дмитрием и прикоснулся к его культе. Сконцентрировав магическую энергию, я создал небольшой огненный шар размером с грецкий орех — достаточно горячий, чтобы прижечь рану, но не настолько, чтобы превратить конечность в обугленную головёшку.