— Я знаю больше, чем вы думаете, — перебил я его. — Полина рассказала мне, что вы покинули род Воронцовых, чтобы проторить собственный путь. Это был поступок сильного человека — вырваться из-под тени отца, начать всё с нуля. Именно такой человек сейчас нужен роду Белозёровых.
Гнев на его лице постепенно сменился удивлением, а затем — пониманием. Я видел, как в его глазах что-то изменилось, словно пробудилось ото сна.
— Вы правы, — тихо признал он, опустив взгляд. — Я позволил себе стать тенью собственной жены. Позволил Лидии управлять всеми аспектами нашей жизни… и вот к чему это привело.
— Ещё не поздно всё изменить, — заметил я, смягчив тон. — Полина унаследовала и ваш характер тоже, Германн Климентьевич. Я знаю, как она сражалась сегодня — в ней течёт кровь настоящего Воронцова, хоть она и носит фамилию Белозёрова.
Он медленно выпрямился в кресле, расправил плечи, и я вдруг увидел в нём отголосок прежней силы — той, что когда-то позволила ему восстать против собственного деспотичного отца.
— Благодарю вас за честность и прямоту, боярин, — сказал он, и его голос зазвучал увереннее. — Мало кто осмеливается говорить со мной так… но вы правы. Пора вспомнить, кто я на самом деле.
Он расправил плечи, став будто выше ростом.
— Но знайте, Прохор Игнатьевич, — продолжил он, и в его голосе появилась жёсткость, которую я раньше не слышал, — если вы не сдержите своё слово и причините вред моей дочери, я обрушу все имеющиеся у меня силы, чтобы заставить вас заплатить за это. Я могу быть слабым мужем, но я не буду плохим отцом.
В тот момент он словно преобразился — стал шире в плечах, его осанка выпрямилась, а в глазах появился стальной блеск, напомнивший мне о некоторых военачальниках из моего прошлого мира. Я впервые почувствовал уважение к этому человеку.
— Принято, — кивнул я с лёгкой улыбкой. — Я уважаю вашу позицию и ваше предупреждение, граф. На вашем месте я бы поступил так же.
— Теперь о компенсации, — перешёл он к делу, и я заметил, как изменилась его манера говорить — чётче, увереннее. — Я полностью возмещу все убытки, причинённые действиями моей жены. Каковы ваши требования?
— Я подготовлю подробную смету в течение трёх дней, — ответил я. — Включу туда стоимость восстановления разрушений, компенсации семьям погибших, лечение раненых и прочие расходы. Ожидаю, что вы оперативно переведёте указанную сумму на мой счёт в Имперском коммерческом банке.
— Согласен, — кивнул он. — Я запрошу выписку о состоянии наших активов сегодня же. После выплаты компенсации вам и… других непредвиденных расходов, нам придётся затянуть пояса, но Белозёровы всегда платят свои долги.
Когда мы пожимали друг другу руки, я почувствовал, что передо мной стоит уже не тот нерешительный человек, который вышел из автомобиля. В его рукопожатии чувствовалась сила, а во взгляде — решимость. Возможно, эта катастрофа послужила тем ударом, который был нужен Германну, чтобы вспомнить, кем он был прежде.
— Хотел бы я познакомиться с вами при других обстоятельствах, Прохор Игнатьевич, — произнёс он с лёгкой грустью. — Но, возможно, именно такие испытания показывают, кто мы есть на самом деле.
— Именно в трудностях и закаляется характер, — согласился я. — Сделайте так, чтобы Полина могла вами гордиться.
Я проводил его до княжеского автомобиля. Глядя, как он уходит, я подумал, что некоторые сражения выигрываются не оружием, а словами, и иногда самые важные победы — те, что мы одерживаем над собой.
Оставив отца Полины, я отправился проверить положение дел в остроге. Солнце стояло высоко над головой, но небо ещё хранило отблески недавнего сражения — рыжеватые облака словно впитали в себя дым пожаров и отсветы магических вспышек.
Борис встретил меня у центральной площади, где уже начали сортировать трофейное оружие. Его лицо, перепачканное сажей, несло следы усталости, но в глазах читалась гордость.
— Итоговые потери, воевода: двое убитых, восемь раненых, из них двое тяжёлых, — доложил он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Жертв среди гражданских нет, но несколько строений повреждены.
Я кивнул, мысленно отметив, что потери могли быть намного серьёзнее.
— Хорошо организовали оборону. Достойно держались.
— Странная штука произошла, когда вы вернулись, — Борис замялся, явно подбирая слова. — Когда вы приказали им встать на колени… это было ни на что не похоже. Даже у меня мурашки побежали.
Вместо ответа я просто хлопнул его по спине.
В этот момент к нам подошёл Захар, ведя за собой группу освобождённых из лабораторий магов. Они выглядели истощёнными, но решительно настроенными помогать.
— Вот, Прохор Игнатьевич, они говорят, что хотят отплатить за спасение, — сообщил Захар.
Я оглядел группу магов, измождённых, но с горящими глазами. Один из них, высокий мужчина с короткой рыжеватой бородой, выступил вперёд.
— Меня зовут Георгий Светов, — представился он. — Я целитель, могу помочь с ранеными.
— Отлично, — кивнул я. — Борис, отведи его к доктору Альбинони и Полине в лазарет. Остальные… какие у вас специальности?
