Они перечислили, и я быстро распределил их под начало Бориса и Захара, чтобы они координировали работы. Маги пригодятся при тушении оставшихся пожаров, а также восстановлении повреждённых строений и стен.
— Ещё трофеи, — вспомнил Борис. — Много оружия, боеприпасов. И транспорт — большая часть сгорела, но один внедорожник почти целый, второй с пробитыми шинами и разбитым лобовым стеклом, подлежит восстановлению. Ещё три мотоцикла в рабочем состоянии.
— Отличное пополнение, — отметил я. — Всё закатить внутрь острога, оружие на склад, технику на проверку и ремонт.
Мы обошли периметр Угрюма, оценивая ущерб. Бастионы в целом выдержали, но северная стена требовала серьёзного ремонта. К нам присоединился отец, его седые волосы трепал прохладный ветер.
— А ведь мой дед так же командовал, — неожиданно произнёс Игнатий, наблюдая, как бойцы выполняют мои указания. — Эта… аура властности. Не воевода, прямо император… — он осёкся, но я уловил странную оговорку.
— Дед был военным? — спросил я, делая вид, что не заметил его замешательства.
— Нет, но обладал… особым даром убеждения, — туманно ответил отец. — Когда он отдавал приказ, никто не смел ослушаться. Это семейная черта, я полагаю.
К вечеру, когда основные повреждения были оценены и первичные работы начаты, я собрал жителей острога. Они выглядели усталыми, но в их глазах светилась гордость — сегодня они отстояли свой дом.
— Сегодня Угрюм показал свою силу, — начал я, обводя взглядом собравшихся. — Вы держались против превосходящего противника, защищали не просто стены — вы защищали свой дом, своих близких. И победили.
Я сделал паузу, заметив, как многие выпрямились, расправили плечи.
— Мы не забудем тех, кто пал сегодня. Их имена будут высечены на стеле памяти, чтобы каждый помнил их подвиг, — я опустил голову в знак уважения. — И мы продолжим укреплять Угрюм. Каждая новая атака делает нас только сильнее.
Я рассказал вкратце о миссии по освобождению пленников из лабораторий князя Терехова, объяснил, кто эти новые люди, которых они видят среди нас. Лица слушателей менялись от шока к возмущению, когда они узнавали о зверствах над невинными людьми, и, наконец, к гордости за то, что их воевода и лучшие бойцы вызволили из темниц этих несчастных.
— Наш рейд оказался успешным. Мы не только спасли невинных людей, но и добыли ценные ресурсы, которые помогут нам стать ещё сильнее, — завершил я. — А теперь — за работу. Утром будем хоронить павших, сейчас — заботимся о живых.
После ужина я собрал в своём доме всех магов острога — Василису, Полину, Тимура, Александра Зарецкого, а также недавно освобождённых. С нами был и отец, чей опыт мог оказаться полезным. Я смотрел на этих людей — некоторые из них аристократы, другие простолюдины, но все объединённые общей целью и духом Угрюма.
— У меня есть идея, — начал я, когда все расселись. — Мы уже создали школу для детей, обучаем боевым искусствам нашу дружину. Однако мы можем пойти дальше.
Я посмотрел на Василису и Полину, которые переглянулись с интересом.
— Предлагаю основать в Угрюме магическую академию. Не для избранных, а для всех, у кого есть дар — независимо от их происхождения.
Полина стояла рядом с Прохором, чувствуя, как волны усталости накатывают на неё после битвы. Её взгляд беспокойно метался по острогу — месту, которое за последние месяцы стало для неё настоящим домом. Там, где ещё вчера она преподавала детям азы этикета и литературы, теперь зияли проломы от взрывов, чернели следы пожаров.
«Всё это из-за мамы», — с болью подумала она, ощущая, как горечь и стыд пульсируют внутри.
Руки её заметно дрожали — не столько от страха, сколько от магического истощения. Создание ледяной тюрьмы для собственной матери вытянуло из неё последние силы, но она не жалела об этом. Только так удалось предотвратить непоправимое.
Она с тревогой заметила дым, поднимающийся от школы. Неужели её класс пострадал? А как дети? Все ли успели укрыться? Непрошеная мысль пронзила сознание: её мать могла убить учеников, которых Полина успела полюбить всем сердцем.
— Полина, тебе лучше помочь Альбинони, — мягко сказал Прохор, прерывая поток её мрачных мыслей. — Твои целительские способности сейчас нужнее всего там. Это не просьба, а приказ, — добавил он, видя, что она хочет что-то возразить.
Девушка открыла рот, собираясь сказать, что хочет остаться с матерью, понять, что с ней случилось, возможно, помочь ей. Но сейчас, глядя на дым и разрушения, на окровавленных людей, которых несли в лазарет, она понимала — Прохор прав. Её место там, среди раненых. Эгоистично думать только о своей семье, когда страдают невинные.
Она бросила беспокойный взгляд на отца. Он вновь выглядел растерянным, беспомощным, словно земля ушла из-под ног. Тревога за него кольнула сердце. Как он справится с тем, что случилось с мамой? Сможет ли простить себя за то, что не заметил, насколько далеко зашло безумие?
— Конечно, — кивнула она Прохору. — Я смогу помочь.
Она подошла к отцу и поцеловала его в щёку, стараясь вложить в этот жест всю любовь и поддержку, на которую была способна.
