— Есть ведь и другие, боярин. Гаврила — куда шустрее меня, глазастый, в разведке лучший. Евсей — незаметный, как тень, мимо часового пройдёт — тот и не моргнёт. Михаил силой богатырской славится… — он вздохнул. — Да и грамоты у меня немного, читать даже не умею…
Вот оно что. Не просто скромность, а глубинное убеждение в своей недостаточности. Охотник искренне считал себя недостойным такой ответственности.
Я покрутил в руках брусок металла, оставшийся у меня с тренировки Егора, и спросил:
— Федот, знаешь, почему именно ты?
Он покачал головой.
— Ты хорошо показал себя в деле. Сабурова ты помог захватить, сделав всё безупречно. Меткость в отряде лучшая именно у тебя. В Больших Островах, когда нужно было принять решение об отступлении вместо бессмысленной стычки — ты не стал рисковать людьми.
Федот пожал плечами:
— Так ведь это… естественно. Любой бы так поступил.
— Нет, — отрезал я. — Не любой. Гаврила бросился бы вперёд, не думая. Евсей промолчал бы, не желая конфликта. А ты действовал правильно.
Я заметил, что мои слова задели что-то в нём. Охотник выпрямился чуть больше, но сомнение ещё не покинуло его взгляд.
— Когда я выбирал человека для этой миссии, — продолжил я, — я не искал самого быстрого, самого сильного или самого незаметного. Мне нужен тот, кто сможет принимать решения. Тот, кто видит обстановку целиком. Тот, кто не бахвалится своими достижениями, но делает своё дело без лишнего шума.
— При нападении Бздыхов на деревню я тогда замешкался, — вдруг произнёс Федот, словно пытаясь опровергнуть мои слова. — Если б не Борис, меня бы Стрига прикончила.
Я усмехнулся:
— А помнишь, что ты сделал потом?
Федот нахмурился, вспоминая:
— Подстраховал Бориса, когда вторая тварь на него сзади зашла…
— Именно. Ты ошибся, признал ошибку и тут же исправил ситуацию. Это качество командира, а не рядового бойца.
Я присел напротив него и продолжил, глядя прямо в глаза:
— Военачальников оценивают не по тому, сколько мечей они сломали в поединках. Важно умение собрать вокруг себя нужных людей и использовать их сильные стороны. Да, Гаврила шустрее, Евсей незаметнее, Михаил сильнее. Но именно ты способен направить их действия в единое русло.
Впервые за весь разговор на лице Федота появилась слабая улыбка.
— Я никогда так не думал о себе, — признался он.
— Потому что командир редко видит себя со стороны, — кивнул я. — Он слишком занят заботой о других. Я изучал военное искусство и истории великих полководцев. И знаешь, что интересно? Многие из лучших военачальников часто сомневались в своих способностях, но они преодолевали эти сомнения, потому что понимали — дело важнее их личных страхов.
Федот задумчиво провёл пальцами по шраму на подбородке. Я видел, как в его взгляде мелькали противоречивые эмоции.
— Полгода, говорите? А потом назад? — уточнил он.
— С новыми знаниями и навыками, — подтвердил я. — Подумай о том, скольким людям ты сможешь помочь, когда вернёшься. Эти шесть месяцев — инвестиция в безопасность всех, кто нам дорог.
Он молчал, обдумывая мои слова. Я не торопил его, давая время на принятие такого серьёзного решения. Наконец, охотник поднял голову, и я увидел в его глазах твёрдость:
— Товарищи поймут, — наконец произнёс он. — Если это для общего блага… я согласен, боярин.
— Уверен? — спросил я, хотя уже видел ответ на его лице.
— Уверен, — он кивнул, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Если вы считаете, что я справлюсь — значит, так оно и есть.
Я протянул руку, и Федот пожал её крепким хватом.
— Завтра сообщу главе Перуна о нашем решении, — сказал я. — А пока собирайся и готовься. Путь в Москву неблизкий.
Когда мы вышли из сторожки, Федот уже выглядел иначе. Плечи расправились, взгляд стал увереннее. Я заметил, что он уже мысленно прикидывал, что нужно сделать перед отъездом. Это был взгляд человека, принявшего важное решение и готового нести за него ответственность.
— Боярин, — окликнул он меня, когда я уже собирался уходить. — Спасибо за доверие. Я… не подведу.
— Знаю, — просто ответил я и направился к дому.
Оглянувшись через несколько шагов, я увидел, как Федот стоит, глядя на звёзды, проступающие на вечернем небе. В его позе читалась новая решимость. Этот человек отправится учиться не из тщеславия или карьерных соображений, а из чувства долга перед своими товарищами и жителями Угрюма.
Именно такие люди становятся опорой любого правителя — и именно из таких строил я когда-то свою империю. Федот вернётся другим человеком, более уверенным и опытным. А обучив дружину, он многократно усилит нашу боеспособность. В долгосрочной перспективе это должно дать нам преимущество, которое может оказаться решающим.
Всё-таки беседа с Воротынцевым оказалась полезной.
В этот момент, вырывая меня от из размышлений, звонко забил колокол на одном из бастионов. Вторя ему, загудела протяжно механическая сирена — «ревун».
Тревога!
Колокольный звон разрезал ночную тишину. Пронзительный вой ревуна поднял Угрюм на ноги. Люди выскакивали из домов, полусонные, испуганные. Паника расплескалась по улицам.
