Затем две половины его тела разошлись в стороны, обрушиваясь на окровавленные камни двора фонтаном крови. Афанасий Уваров, акула бизнеса, патриарх одного из могущественнейших родов Сергиева Посада, перестал существовать рядом с телами сыновей и брата. Род, терроризировавший простолюдинов, был стёрт с лица земли.
Я покачнулся, едва удерживаясь на ногах. Магический резерв плескался на дне.
— Родион! — позвал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Разведчик высунулся из-за угла здания, оценивая обстановку. Увидев поверженного Афанасия, выбрался полностью.
— Карпов и Евсей за воротами, ранены, — сказал я, указывая направление. — Срочно к княжеским целителям. Медведев и Лось… — я покачал головой.
Коршунов кивнул, понимая без слов. Отдал распоряжения своим людям. Двое побежали за ранеными, остальные начали проверять территорию.
Я повернулся к особняку. За окнами мелькали тени — там прятались слуги, возможно, остатки семьи. Женщины, дети, прислуга. Они не участвовали в преступлениях, но были свидетелями.
Собравшись, ничего ещё не было кончено, я приказал, вкладывая в голос
—
Приказ прокатился по особняку, проникая сквозь стены особняка в каждую комнату, каждый закуток. Я чувствовал, как древняя сила касается каждого сознания внутри, не оставляя выбора под напором моей воли.
— Ядрёна-матрёна, — выдохнул Коршунов, подходя ко мне. — Вы весь род под корень, боярин?
— Такого ты обо мне мнения? — я вопросительно изогнул бровь.
Родион смутился и отрицательно покачал головой.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем входная дверь медленно открылась.
Первыми показались слуги — горничные в чёрных платьях с белыми передниками, лакеи в ливреях, повар в испачканном фартуке. Они выходили неуверенно, озираясь по сторонам, и замирали при виде окровавленных тел во дворе. Одна из служанок зажала рот рукой, сдерживая крик.
За прислугой потянулись члены семьи. Пожилая женщина в тёмно-синем платье — жена Афанасия, судя по возрасту и осанке. Её седые волосы были аккуратно уложены, но лицо искажено горем. Она опиралась на руку молодой женщины лет тридцати — вероятно, жены одного из сыновей.
Следом вышла ещё одна дама лет тридцати в домашнем халате поверх ночной сорочки. Она прижимала к себе мальчика лет десяти, который испуганно косился на меня. За ними показались ещё трое детей — две девочки-подростка и юноша лет пятнадцати, озирающийся на свою мать — миниатюрную блондинку. Последней из дома вышла женщина в летах, одетая в серое платье — жена Никона, если я правильно понимал семейную иерархию.
Все они выстроились полукругом у крыльца, не решаясь приблизиться к телам родственников. В их глазах читался шок, ужас, непонимание. Супруга Афанасия первой взяла себя в руки. Она выпрямилась и шагнула вперед, словно заслоняя собой остальных и беря на себя роль лидера всех оставшихся от рода:
— Что… что вы наделали? — голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Зачем?
Я выпрямился, стараясь не показывать усталость. Магический резерв был почти пуст, раны болели, но сейчас нужно было довести дело до конца.
— Ваши мужья, — произнёс я громко и чётко, чтобы слышали все, — совершили преступление против законов княжества. Они организовали массовые убийства беженцев у городских стен. Десятки невинных людей, искавших спасения от Гона, были обмануты, ограблены и расстреляны в старом карьере. Всё ради наживы. Их прислужники, — кивок в сторону окровавленных тел, — пытались убить и моих людей. За такое может быть лишь одно наказание — смерть.
— Ложь! — выкрикнула одна из женщин, та самая в домашнем халате. — Федя никогда бы… Он был благородным человеком!
— Ваш муж лично признался, что знал обо всём и считает жизни простолюдинов ничего не стоящими, — отрезал я. — Прямо здесь, на этом крыльце, за минуту до смерти.
— Даже если это правда, — вмешалась жена Михаила, прижимая к себе сына, — какое вы имели право вламываться в наш дом? Убивать членов нашей семьи? Есть закон, есть суд!
Я усмехнулся. Наивность аристократов не переставала удивлять.
— Боюсь, что ваш клан перешел черту, за которой обычное обращение в суд уже не действует, — спокойно проговорил я. — Ваша семья десятилетиями покупала судей и чиновников. Что же касается закона, то можете считать меня его карающим мечом.
— Вы ответите за это! — юноша сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. — Князь узнает! Вас повесят на главной площади!
— Проверьте Эфирнет, — предложил я спокойно. — Прямо сейчас.
Они переглянулись. Жена Афанасия первой достала из кармана магофон — дорогую модель с перламутровым корпусом. Её пальцы дрожали, когда она активировала устройство. Остальные последовали её примеру.
Я уже знал, что именно они там увидят: официальное заявление княжеской канцелярии о раскрытии преступной схемы, информацию о массовых убийствах
