— Хуже. Это мучительно. Тело перестраивается, приспосабливается. Но Полина, тебе повезло больше. Вода — добрая стихия. Она примет мягче, чем камень или огонь.
— А что насчёт подготовки? — Василиса достала блокнот. — Должны же быть способы увеличить шансы?
Я улыбнулся её практичности. Даже перед лицом смертельной опасности геомантка думала о технической стороне вопроса.
— Есть упражнения. Для тебя, Василиса — медитация в контакте с камнем. Найди валун покрупнее, прижмись к нему спиной и пытайся почувствовать его структуру. Не магией, а всем телом. Час утром, час вечером. Ты должна ощущать каждую его трещинку, каждое вкрапление. Убери все мысли из головы, убери тревоги, надежды и чаяния. Стань этим камнем.
Княжна кивнула, записывая.
— А для меня? — спросила Полина.
— Погружение в воду. Полное, с головой. Начни с часа, доведи до суток. Я знаю, что ты как гидромант можешь дышать под водой — это базовая способность вашей стихии. Но для подготовки к погружению нужно большее. Учись не просто извлекать кислород из воды, а позволить ей проникнуть в каждую клетку тела. Пусть она течёт через поры, через кровь. И главное — не сопротивляйся. Вода любит податливость.
— А ментальная подготовка? — Белозёрова наклонилась вперёд. — Должно же быть что-то для укрепления воли?
Я отложил очередную партию гильз — их накопилось уже несколько тысяч.
— Самое сложное в погружении — не потерять себя. Стихия затягивает, растворяет личность. Поэтому каждый вечер перед сном вспоминайте, кто вы. Не имя-фамилию, а суть. Что любите, что ненавидите, чего хотите от жизни. Это станет якорем, когда стихия попытается поглотить ваше «я».
Девушки молчали, переваривая информацию. Я вернулся к работе — гильзы формировались всё быстрее, опыт давал о себе знать.
— Есть ещё физические упражнения, — продолжил я. — Василиса, тебе нужна статика. Стойка на руках у стены, планка, удержание тяжестей. Камень любит неподвижность и выносливость. Полина — наоборот. Плавные движения, растяжка, танцы даже. Вода ценит гибкость и текучесть.
— Танцы? — удивилась гидромантка. — Ты серьёзно?
— Абсолютно. Чем естественнее твои движения, тем легче вода примет тебя за свою.
Гильзы постепенно копились, что позволит обеспечить работу патронного цеха на ближайшие часы.
— Последний совет, — сказал я, не отрывая взгляда от куска латуни. — Не спешите. Лучше подготовиться как следует, чем полезть в погружение раньше времени. У нас ещё есть дней десять до Гона, может, чуть больше. Используйте их с умом.
Василиса закрыла блокнот.
— Спасибо. Мы начнём сегодня же.
— И помните — я прошёл через это. Выжил. Значит, и вы сможете.
Девушки поднялись, собираясь уходить. У двери Полина обернулась.
— Прохор… А если не получится? Если мы не справимся с погружением?
Я посмотрел ей в глаза.
— Получится. Я помогу вам. Так что готовьтесь. И верьте в себя, как я верю в вас.
Они вышли, оставив меня наедине с грудой металла и мыслями о грядущих испытаниях. Работа продолжалась — Угрюму нужны были патроны, много патронов. А этим девушкам нужна была сила, чтобы пережить то, что надвигалось на Пограничье.
Я работа ещё около получаса, когда дверь мастерской распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Я вскинул голову от верстака, инстинктивно собирая свою энергию в атакующее заклинание. В проёме стоял Альбинони — растрёпанный, с безумным взглядом, тяжело дышащий после бега.
— Боярин! — выкрикнул он, врываясь внутрь. — Это правда⁈ Dio mio, скажите, что это неправда!
Итальянец схватился за край верстака, костяшки пальцев побелели от напряжения. На его обычно ухоженном лице читалось отчаяние.
— Варвара… Моя Варвара… Что с ней⁈ Уваровы мертвы, весь город гудит! А она⁈ Жива ли она⁈
Доктор перешёл на итальянский, из потока слов я разобрал только отдельные проклятия. Его руки дрожали, а в глазах блестели слёзы.
— Альбинони, успокойтесь…
— Успокоиться⁈ — он всплеснул руками. — Уваровы мертвы! А она в монастыре, за толстыми стенами! Что, если монахини… что, если они решат отомстить⁈ Madonna santa, я должен её спасти!
Итальянец стоял передо мной — взъерошенный, с горящими глазами, весь дрожащий от нетерпения. Его пальцы судорожно сжимали край верстака, словно это единственное, что удерживало его от немедленного бегства в Покровский монастырь.
— Успокойтесь, Джованни, — повторил я ровным тоном. — Варвара жива и, насколько мне известно, невредима. Семья не тронула её — только сослала в монастырь.
— Но я должен ехать к ней! Subito! Немедленно! — собеседник всплеснул руками, едва не опрокинув ящик с готовыми гильзами. — Она там одна, без защиты, без друзей! Mia povera ragazza!
Я покачал головой, понимая его порыв, но зная реальность Пограничья накануне Гона.
— Джованни, послушайте меня внимательно. Сейчас Варвара в монастырских стенах находится в большей безопасности, чем была бы здесь, в Угрюме. Покровская обитель — это настоящая крепость с высокими стенами и запасами продовольствия. А главное — туда не доберутся ни Бездушные, ни лихие люди, которые сейчас рыщут по дорогам.
