Дружинники уже развернули работу на полях. Один из сержантов командовал группой из десяти человек, включающей трёх Валькирий, которая осуществляла охрану работающих землепашцев. Те ловко срезали колосья, набивали тяжёлые мешки и таскали их к подводам. Максим Арсеньев испытывал свою новую жатку — самодельное устройство на колёсах, которое позволяло косить сразу широкую полосу. Механизм работал не без сбоев, но всё же ускорял процесс в разы.
Большие жатки, использовавшиеся на полях в глубине страны не были рассчитаны работать на узких крестьянских «клиньях», расчищенных среди деревьев. И уж тем более не могли проехать по узким лесным дорогам Пограничья.
А для того чтобы сделать компактный агрегат для нынешних мест, у промышленников не доходили руки. Выживают как то? И бог с ними. Так что аграрная культура здесь за прошедшую тысячу лет не слишком и изменилась.
Наблюдая за слаженной работой, я почувствовал щекотку в области груди — щенок устраивался поудобнее, согреваясь от моего тела. Малыш постепенно успокаивался, его дыхание становилось ровнее.
— Барин! — окликнул меня один из дружинников. — Там, в доме с синими ставнями, кто-то есть. Выглянули в окно и спрятались, а на стук не отвечают.
Я направился к указанному дому. Действительно, в одном из окон мелькнула тень. Постучав в дверь, я услышал шарканье и приглушённые голоса.
— Кто там? — донёсся из-за двери дрожащий старческий голос.
— Прохор Платонов, воевода острога Угрюм. Откройте, дедушка.
Дверь медленно приоткрылась, и в щели показался глаз пожилого мужчины.
— А, барин… Заходите, коли так.
В избе оказались трое стариков — супружеская пара лет семидесяти и ещё один мужчина, видимо, их родственник. Все трое выглядели упрямо и решительно, несмотря на очевидный страх в глазах.
— Почему не эвакуировались с остальными? — спросил я, садясь на предложенную лавку.
— А куда нам, барин? — хрипло ответил старик. — Здесь вся наша жизнь. Дом строил покойный отец, могилы предков рядом. Авось Гон стороной пройдёт, как двадцать лет назад.
— Двадцать лет назад ваша деревня чудом уцелела, — терпеливо объяснил я. — Но сейчас ситуация иная. Бездушных стало больше, они более организованы. Оставаться здесь — верная смерть.
— Так нам уже немного осталось, — пожала плечами старуха. — Зачем в старости с места на место мотаться?
Я посмотрел на эти усталые, но ещё живые лица. В их глазах читалось не желание умереть, а простое упрямство и привязанность к родным местам.
— Да кому мы нужны? Обуза же, — махнул рукой старик. — Молодые должны жить, а мы своё пожили.
— Ваши жизни всё ещё ценны, — сказал я медленно. — С возрастом приходит опыт, мудрость. Этот опыт нужен вашим детям, внукам, односельчанам. После Гона вы вернётесь домой, восстановите повреждённое. Но для этого вы должны остаться живы.
Старики переглянулись. В их взглядах я увидел колебания.
— Обещаете, что после нападения сможем вернуться? — спросил один из них.
— Клянусь, — твёрдо ответил я. — Более того, поможем с восстановлением разрушенного. У нас в Угрюме есть плотники, кузнецы, другие мастера.
Через полчаса уговоров старики согласились. Пока они собирали самое необходимое, я вернулся к дружинникам. Сбор урожая шёл полным ходом — уже загружены две подводы зерном, картофелем и поздними овощами. Этого поможет нам выдержать возможную осаду со стороны Бездушных.
Благодаря жатке Арсеньева работы удалось закончить за пару часов, и вскоре наш небольшой обоз двинулся обратно в Угрюм. Старики ехали в отдельной повозке, укутанные тёплыми одеялами. Щенок за отворотом куртки мирно спал, согревшись и успокоившись.
У ворот острога нас встретила группа детей. Они с любопытством разглядывали прибывших стариков и мешки с зерном. Когда я осторожно вытащил щенка, один из мальчишек вдруг вскрикнул:
— Рыжик! Рыжик, это же ты!
Ребёнок бросился ко мне, глаза его наполнились слезами радости.
— Дядя Прохор, это мой Рыжик! Я думал, он пропал! Мы его искали перед отъездом, но не нашли!
Щенок, услышав знакомый голос, завилял хвостом и заскулил. Я передал малыша владельцу, наблюдая за их трогательным воссоединением. Мальчик прижимал к себе питомца, а тот лизал ему лицо, повизгивая от счастья.
— Спасибо, дядя Прохор! — всхлипывал ребёнок. — Спасибо, что нашли его!
Я хотел ответить что-то подходящее, но внезапно откуда-то из-за леса донёсся звук яростной стрельбы. Автоматные очереди, взрывы гранат, крики. Звуки боя были ещё далеко, но приближались.
Звуки боя нарастали с каждой секундой. Я резко развернулся к ближайшим дружинникам, разгружавшим подводы у ворот.
— Тревога! — рявкнул я голосом, привыкшим командовать в битвах. — Десять человек со мной, остальные — готовить оборону острога!
Реакция была мгновенной. Бойцы бросили мешки с зерном, хватая оружие. Рядом со мной материализовался пиромант Безбородко. За ним подтянулись ещё девять дружинников, включая двух Валькирий.
— Прохор! — на главную площадь выбежала Полина, сжимая в руках свой жезл, её ореховые глаза расширились от тревоги. — Что происходит?
