— Проверка дозоров?
— Можно и так сказать. Покажем наёмникам, на что способны «лопоухие крестьяне».
Михаил, массивный детина с обманчиво добродушным лицом и парадоксальным образом действительно оттопыренными ушами, ухмыльнулся:
— Давно пора размяться. А то всё тренировки да тренировки.
Ярослав кивнул с серьёзным видом:
— Можем изучить подходы заранее?
— Разумеется. У вас есть время до заката. Но помните — Волки тоже не дураки. Будут начеку.
Евсей просто кивнул. Он редко тратил слова попусту, предпочитая говорить делом.
— Покажем себя, воевода, — заверил Гаврила от имени всех. — Не посрамим честь острога.
Оставив бойцов обсуждать детали операции, я направился в мастерскую. По пути заглянул на склад, прихватив слитки Сумеречной стали из стратегического запаса.
Проходя мимо кузницы увидел, как помощники вовсю лили там пули. Ну а меня ждала более тонкая работа. Добравшись до мастерской, я сначала создавал латунные гильзы, используя свой Талант. Металл послушно тёк под моими пальцами, принимая нужную форму.
Затем настал черёд Сумеречной стали. Тончайший слой редчайшего металла покрыл свинцовые сердечники, превращая обычные пули в нечто особенное. Работа требовала предельной концентрации — Сумеречная сталь капризна и не терпит небрежности.
Мысленно я усмехнулся, представив реакцию любого знающего человека из Содружества. Использовать Сумеречную сталь для пуль — это всё равно что стрелять по врагам чистым золотом. Нет, даже в разы дороже.
Но дело было не только в превосходной бронебойности. Да, такие пули пробьют даже усиленный хитин Стриг или старых Жнецов, на время заблокируют регенерацию любой твари. Однако имелась и другая причина, известная пока только мне. Причина, ради которой стоило потратить драгоценный металл именно сейчас, перед Гоном.
Я методично покрывал сотни пуль за раз, стараясь сделать покрытие максимально равномерным. Когда резерв подошёл к концу и последняя пуля получила свою серо-синюю оболочку, за окнами уже сгущались сумерки. Самое время проверить, насколько хороши дозоры Северных Волков.
Гаврила лежал в высокой траве у кромки леса, в сотне метров от крепости, изучая северный бастион. Вечерние сумерки окутывали острог, но худощавый охотник различал каждую деталь укреплений. Двойная линия рвов опоясывала подступы, за ними высился такой же двойной частокол. Башни-капониры выступали вперёд, позволяя простреливать мёртвые зоны.
Ирония ситуации слегка раздражала: укрепления, созданные для защиты от внешних угроз, теперь служили щитом для оппонентов.
Северные Волки заняли позиции всего час назад, но Гаврила уже отметил их профессионализм. Часовые меняются каждые полчаса, между постами идут регулярные переклички через амулеты связи, а дозорные непредсказуемо обходят периметр. Настоящие профи.
Охотник покосился влево, где в полусотне метров должен был залечь Михаил. Справа, ближе к восточной стороне бастиона, затаился Ярослав. А Евсей… чёрт его знает, где он сейчас. Тот всегда умел появляться из ниоткуда не хуже самого Гаврилы.
План был прост — каждый действует самостоятельно. Если поймают одного, остальные продолжают попытки. Но была у них и договорённость — помогать друг другу, если представится возможность.
Гаврила ждал почти полчаса, изучая ритм смены караула. Наконец, он начал движение, используя каждую складку местности. Каждый метр давался с трудом — приходилось замирать при малейшем подозрительном звуке. Трава шуршала под телом, но разведчик двигался в ритме ветра, маскируя шорохи естественными звуками.
Первый ров. Спуститься было несложно — склон гласиса пологий, специально сделанный для лучшего обстрела. А вот подняться с другой стороны под носом у часовых… Он уже собрался метнуться, когда внезапно свело левую икру. Разведчик стиснул зубы, массируя мышцу, пока судорога не отпустила. Слишком долго лежал неподвижно в траве.
Гаврила выждал момент, когда дозорный на ближайшей башне повернулся к напарнику, и проскользнул вверх по склону. Десять быстрых шагов в сумраке — и он уже прижался к основанию частокола.
Сердце колотилось как бешеное, но охотник заставил себя дышать ровно. Прислушался. Шаги часового на башне — размеренные, спокойные. Не заметил.
Теперь самое сложное — преодолеть двойную стену. Гаврила достал из-за пояса моток тонкой верёвки с небольшим крюком. Метнул вверх, стараясь попасть между брёвнами.
Разведчик полез вверх, благодаря всех богов за годы лазанья по деревьям и скалам. Во время преодоления внешней стены острая кромка бревна неудачно уколола предплечье, порвав тёмную одежду. Гаврила сдавил рану, чувствуя, как тёплая кровь сочится между пальцев. Нужно было терпеть — любая капля на земле выдаст его присутствие.
Охотник замер в узком пространстве между ними, лёжа животом на гальке и утрамбованной земле. Здесь было темнее — светокамни освещали внешнюю сторону, оставляя промежуток в тени. В этот момент за второй, внутренней кромкой частокола зазвучали голоса:
— Алло, третий пост, как дела? — донёсся хриплый бас из амулета связи.
