— Да я с Настькой возилась, у неё зубки режутся, — вздохнула Дарья. — Совсем из головы вылетело. И что теперь делать?
— Пойдём ко мне, — предложила Аграфена. — Я лишнего набрала, поделюсь. Бочонок полный стоит.
— А чего это такое удумали-то? — Дарья кивнула на закрытый колодец.
Дружинник с рыжей бородой хмыкнул:
— Не вашего, бабы, ума дело.
— Ритуал какой-то важный, — понизив голос, сообщила Феодосья. — Я от кума слышала, он те самые крышки дубовые мастерить помогал. Говорят, для обороны нужно.
Дарья задумчиво покачала головой:
— Ну, раз воевода велел в такое время, значит, правда важно. Он зря не станет рисковать.
— То-то и оно, — согласилась Феодосья. — Пошли, водой поделюсь.
Женщины удалились, обсуждая вчерашний бой и то как досталось Восточному бастиону. Дружинники проводили их взглядами и вернулись к несению службы. Солнце поднималось всё выше, обещая важный день в истории Угрюма.
У центрального колодца кипела подготовка. Над срубом возвели просторный шатёр из плотной ткани, защищающий от любопытных взглядов. Вокруг выстроились дружинники и бойцы Северных Волков создав двойное кольцо охраны.
Я в последний раз проверял узлы на верёвках, когда услышал знакомый голос:
— Это безумие, Прохор. Полное безумие.
Ярослава Засекина стояла в проёме шатра, скрестив руки на груди. В её глазах читалась смесь гнева и тревоги
— Ярослава, ты предсказуема. В который раз ты произносишь эту фразу?
— Ты ещё умудряешься шутить⁈ — возмутилась княжна.
— Мы уже всё обсудили вчера, — спокойно ответил я, не прерывая работы. — Решение принято.
— Её отец нанял меня защищать её жизнь! — княжна шагнула ближе. — А ты предлагаешь ей фактически утопиться на целые сутки! Треть магов гибнет при Стихийном погружении!
— Именно поэтому нужно сделать это сейчас, пока затишье, — спокойно ответил я. — Под нашим контролем.
— Контролем? — Ярослава фыркнула. — Какой может быть контроль над стихией? Если что-то пойдёт не так…
— Я взрослая и вправе решать сама.
Мы обернулись. В шатёр вошла Полина. На ней был простой и прямой льняной сарафан без вышивки и без единой пуговицы или завязки. Русые волосы свободно спадали на плечи, никаких украшений или заколок.
Полина подошла к Ярославе и протянула ей свёрнутый листок.
— Это для отца. На случай, если… — она не договорила, но мы все поняли. — Здесь в том числе сказано, что я снимаю с тебя всякую ответственность за последствия. Прошу, передай ему лично.
Засекина взяла письмо, и я заметил, как дрогнули её пальцы.
— Полина, ты же понимаешь риски? — совершила княжна последнюю попытку.
— Понимаю. Мастер воды будет полезнее, чем Подмастерье, — твёрдо ответила девушка и повернулась ко мне. — Прохор, спасибо за вчерашний разговор. Благодаря твоим словам внутри сейчас легко и свободно. Я готова.
В её глазах не было страха — только решимость и та особая ясность, которая приходит когда человек полностью принимает свой выбор.
— Хорошо, — я кивнул. — Тогда начнём. Ярослава, прошу или выйди, или помогай мне. Других вариантов у тебя нет.
Княжна бросила на меня тяжёлый взгляд, но подчинилась.
— Если с ней что-то случится, Платонов…
— Не случится, — твёрдо ответил я.
Я присел на край сруба, жестом приглашая Полину сесть рядом. Утренний свет, пробивающийся сквозь ткань шатра, создавал мягкое освещение. Ярослава отошла в сторону чтобы нам не мешать.
— Полина, слушай внимательно, — начал я, глядя ей в глаза. — Я прошёл через слияние и знаю, что тебя ждёт. Вода — добрая стихия, но она коварна своей мягкостью. Она не сломает тебя, как камень, а растворит, усыпит, заставит забыть себя.
Девушка кивнула, впитывая каждое слово.
— Вода любит текучесть и податливость. Не сопротивляйся ей, но и не отдавайся полностью. Представь себя не каплей в потоке, а собственным течением в океане.
Я протянул ей небольшой медальон на цепочке — тот самый, что забрал из вещей Лидии Белозёровой после атаки на Угрюм.
— Это принадлежало твоей матери. Возьми, сожми в руке. Каждый час вспоминай три вещи: своё полное имя, лицо матери и почему ты здесь.
Полина взяла медальон, и я заметил, как её пальцы дрогнули при прикосновении к холодному металлу.
— Вода в колодце холодная и тёмная, — продолжил я. — Не поддавайся панике от замкнутого пространства. Если почувствуешь течение или водоворот — это твоя сущность взаимодействует с грунтовыми водами. Не уплывай с ними. Колодец глубокий — не пытайся достать дна. Твоё место — в толще воды.
— А если я начну тонуть? — тихо спросила она.
— Ты не будешь тонуть. Сначала ты будешь дышать легкими, как обычно, принимая воду вместо воздуха. Потом перестанешь дышать вообще. Вода сама даст тебе всё необходимое. Если запаникуешь, вспомни, ты не тонешь, ты становишься водой.
Я взял её за плечи, чувствуя, как она слегка дрожит, не от страха, а от напряжения.
